В объятиях куратора вновь оказалась «она» — та часть меня, которая не помнила реальности. Та, для которой губы Эмиля фон Глуна были сродни наркотику.
А самым ужасным в этой ситуации было то, что у нас с этой глупышкой были одни ощущения на двоих. Так же, как и минуту назад. Как и в других снах с участием куратора первого курса факультета Огня.
Да, я по-прежнему осознавала, что все сон, а Глун — человек, чьи руки запачканы кровью, но меня пленила близость его тела. По коже бежали сладострастные мурашки, а низ живота наполнялся нецеломудренным жаром.
Долгий глубокий поцелуй, которым наградил Эмиль, вызвал волну слабости и желание прижаться тесней.
Я его хотела! Боже, как сильно я его хотела!
Когда куратор подхватил на руки и понес в спальню, я улыбалась. Вернее… мы — я и та, вторая, которая тоже я, но без памяти и, кажется, отчаянно влюблена.
Ну а когда Глун бережно опустил меня на алое покрывало, сил сопротивляться этому сну просто не осталось.
Я пила его поцелуи с жадностью заплутавшего в пустыне путника.
Я выгибалась и стонала от решительных, грубоватых прикосновений. Плавилась, когда куратор избавил меня от мантии и принялся покрывать поцелуями шею, грудь, живот.
Я пылала! И безумно хотела, чтобы сегодня он зашел дальше обычного. Я хотела его! Всего! Сейчас! И мне было глубоко плевать, что Эмиль — убийца.
И я ничего, совершенно ничего не могла с собой поделать…
Видимо, я действительно сходила с ума.
Но, черт возьми, я найду в себе силы справиться с этой ситуацией.
Еще не знаю как, но смогу. Я выберусь из этого кошмара. Я выиграю этот бой. Обязательно выиграю."
