Душа по обмену

— Что именно? — неохотно обернулась, не ожидая услышать ничего хорошего. — Если хочешь снова прочесть мне лекцию по поводу приворотного зелья — не стоит. Мне добавить нечего. Я не сумасшедшая, чтобы так рисковать и никогда не собиралась его использовать.

— Рад это слышать, но я о твоей задушевной беседе с пациенткой, которой ты не весть, что внушила. Чтобы больше этого не повторялось. — В голосе Блордрака лязгнул металл. — Ты не целитель и не имеешь права вмешиваться в процесс терапии. Поняла?

— Поняла, хорошо, могу идти?

— И это всё? Даже огрызаться, как обычно, не будешь? — поддел Никей, явно приготовившийся к отпору.

— Не буду, — я вдруг вспомнила свои ощущения, когда безуспешно пыталась достучаться до моей тёти, обнимающей Лесту, и тяжело вздохнула. Да, это был просто сон, но боль и тоску я испытывала самые настоящие. — Ты прав, иногда ложная надежда гораздо хуже отчаяния. Я могла навредить.

Мой голос невольно дрогнул, и в строгом взгляде Блордрака на секунду отразилась несвойственная ему растерянность.

— Пойду, повязки поменяю. Наверное, уже пора.

— Да, пора, — с задумчивым видом кивнул целитель и, помедлив, неохотно добавил: — Ты вчера неплохо справилась: быстро отреагировала с приворотным.

Я как раз направилась к двери, а после этих слов споткнулась на ровном месте. Это он меня типа похвалил? Ну, дела! Как бы небеса не разверзлись, и снег не пошёл.

— Как только закончишь с повязкой, нарви и разомни огневицу, это срочно, — развеял закравшиеся было сомнения Никей, снова нацепив непроницаемую маску.

Н-да, горбатого могила исправит. Огневицу растирают незащищёнными руками в мелкую кашицу, чтобы она пустила сок, который используется, кажется, для сведения синяков. Процесс этот, насколько я поняла из учебника, очень неприятный — трава жжётся не хуже нашей крапивы, а учитывая состояние моих исколотых пальцев, боль будет весьма ощутимой. И Блордрак это точно заметил — даже взгляд на моих руках задержал. Садист! Ну и пусть, жаловаться не буду.

Боль действительно была не слабой, хотя в целом терпимой. Я сделала всё, что требовалось и отнесла целителю глиняную чашу с получившейся кашицей. Тот заполнял документацию в своём кабинете и, едва взглянув на меня, небрежно бросил:

— Уже не нужно, ты слишком долго возилась.

Я шумно вдохнула. До меня только сейчас дошло, что в лазарете нет никого с ранами и синяками, только девушка с ожогами и двое первокурсников с аллергией. Огневица никому из них не нужна.