Душевный свет

Тот, кто считает свою работу важнее любви, теряет любовь. Работа не любовь, но любовь — это работа…

Вспоминаю одного тринадцатилетнего мальчика с сильно деформированным позвоночником, которому я сказала: ""

Ты настолько боишься своего отца, что весь искривился. Такая сильная тяжесть у тебя в голове потому, что там страх, что тебя не любят"". Ребенок, из которого раньше приходилось вытягивать слова, который сидел, не отрывая глаз от пола, посмотрел вдруг мне в глаза острым и умным взглядом, взялся руками за голову и с отчаянием крикнул: ""

А они говорят, что у меня деревянная башка! Мне же так плохо"".

Ребенок, прости своему страху, что тебя не любят, и из твоей деревянной башки получится умная голова. До сих пор страх не давал открыться твоему уму. Твой позвоночник сможет начать выпрямляться. И выяснится, что родители тебя любят. Просто у них свои страхи.

Реакция у молодежи и детей одинакова, как показывает опыт ежедневного общения с ними. Они и правда молодцы. Они не спрашивают: ""

Я не сделал ничего плохого, почему я должен просить прощения? Это другие должны просить прощения у меня"".

До сих пор я не встречала ни одного подобного молодого человека, пожилые же постоянно упрямятся.

Но страх взрослых, наличие которого они отрицают, блокирует голову. Так в суде заставляют осужденного извиниться перед потерпевшим, и потерпевший высокомерно-снисходительно прощает: главное, чтобы я был лучше другого. Разве это прощение? Люди, постарайтесь понять, что вражда останется враждой и еще больше усилится, если ее унизить победным ликованием.

Причиной явилась провокация, преступление было последствием. Будет правильно, если извинится провокатор, и виновник (последствие) простит. Лишь теперь виновник может просить прощения за то, что он поднял руку.

Провокатор взращивает другой страх. Страх по мере роста вызывает злобу. Однако душевный покой не наступает.

Странно, что люди в массовом порядке безотчетно склонны к самообману.

Обычные виды самообмана:"

"1. Забывание.Представьте себе, что в меня вселяется страх, он закрепляется в солнечном сплетении.

Я не хочу его, боюсь его. Чтобы не видеть его, я снимаю с глаз полосу страха и тяну за собой, словно нить, и прячу за углом и придавливаю большим камнем. Там она находится год, два года, десять лет. Я свободно разгуливаю, ведь она мне не мешает, и сама верю, когда говорю: ""

Я не испытываю страха"". Однако камень крошится. В один прекрасный день приходит кошка и сметает крошки хвостом.