Душевный свет

Позже, когда сердечная мышца уже пострадала, ставят соответствующий результату диагноз. Ибо, логически рассуждая, если раньше это нарушение не было диагностировано, то его и не было, а позже оно возникнуть не могло, и оно так и остается невыявленным.

Пример из жизни.

Летом 1992 года на прием пришел человек примерно пятидесяти лет. Выглядел он очень плохо: бледно-желтая кожа лица, дышит тяжело, плечи хрупкие, верхняя часть груди запавшая, а руки, словно кузнечные молоты. Огромный живот и узкие-преузкие бедра. Красивая черная борода, но глаза потухшие.

Вид карикатурный, и он вызывает у меня улыбку до сих пор, хотя впоследствии человек этот стал моим другом. Как и всякий уроженец острова Хийумаа, он любит и умеет пошутить, глаза у него задорно блестят. В тот раз он говорил лаконично. Спустя несколько месяцев мне стало известно, что он приехал из Таллинна, выписавшись из больницы, где пролежал два месяца, проходя ежегодное, как тогда полагалось, освидетельствование для подтверждения инвалидности.

Я спросила у него, на что жалуется.

Он говорит: ""

Болит спина"". Я же думаю: ""

Какая спина! Погляди на свой живот, почему ты о нем не говоришь?"" — и, позабыв про его спину, я принялась изучать живот. Замечаю в правой части огромный уплотненный орган, который и печенью назвать не смею, так как за всю свою врачебную практику не слыхала о том, что печень может разрастаться, достигая малого таза. Вдоль центральной линии живота находится такое плотное образование, которое мысленно могу сравнить только с ручкой своей домашней швабры.

К тому времени я уже уложила его на кушетку, поскольку мужчины имеют привычку падать в обморок, столь они чувствительны, и спрашиваю: ""

Что вы ощущаете в животе?"" Мужчина медленно отвечает: ""

У меня словно палка в животе, ее можно даже потрогать"". Потрогать-то можно бы, но пойди потрогай через барабан. При простукивании действительно проявилось потемнение. Снова углубляюсь в живот и в это плотное образование и чувствую — вода. Ну уж если вода, то отек, значит, это печень, и тогда причина должна быть в сердце.

Углубляюсь в сердце — большое, увеличенное сердце. Ищу, в чем дело, и вдруг, к своему изумлению, обнаруживаю, что между предсердиями нет перегородки. Видится и ощущается ее база, как фундамент, на котором не построили дом.

Будучи гинекологом, я никогда не слышала о том, что можно жить с трехкамерным сердцем. Но с Божьей помощью я умею сохранять душевный покой и ясную голову: человек жив — значит ему можно помочь.