— С моим сыном что-то случилось? — Толстушка вскочила с места и выглядела крайне обеспокоенной. Даже побледнела.
— Отряд попал в засаду, — сказала, наконец, запыхавшаяся девушка. — На них напали. Один из солдат вернулся и сообщил, что его командиры были атакованы большим числом противника. Это были фракийцы, Ваше Величество. Война! — завопила она так, будто её живьём режут. — Ипервории грозит война!
Её Величество тут же свалилась в обморок, а фрейлины и служанки бросились ей помогать. Меня же пригвоздило к месту намертво.
Филипп же уехал к границе не один. Дикейцы тоже отправились туда, а значит так же, как и он, попали под атаку армии неприятеля. Сердце ёкнуло, руки похолодели и затряслись.
Люций… хоть бы с ним ничего не случилось.
Следующие несколько часов превратились для меня в сплошную пытку. Свекровь удалось привести в чувство, но совсем скоро даже сами фрейлины пожалели, что она не осталась без сознания. Правительница то и дело стенала и заламывала руки, причитая, что её кровинушка должна вернуться невредимой.
Злилась на весь белый свет за то, что сын поехал к границе вместе с дикейцами, хотя мог бы остаться в безопасности во дворце, и бранила супруга за то, что он приказал Филиппу помочь менталисту.
Солдат, что доставил нехорошие вести, находился в плачевном состоянии. Его сильно ранили, поэтому добиться от него подробностей об инциденте не удалось. До самого вечера лекари боролись за его жизнь и одержали победу в этой небольшой схватке со смертью. Конечно же, первой к пришедшему в себя вояке бросилась правительница.
Она трясла его, словно куклу, пытаясь узнать, был ли жив её сыночек, когда солдата отправили прочь с поля боя, чтобы поставить правителя в известность и привести помощь.
Тот ответил утвердительно и потерял сознание. Я немного знала о военном деле, но, судя по тому, что после стольких часов помощь отряду принца так и не отправили, никакого опыта ведения боевых действий у Его Величества не было.
Во всеобщей суматохе обо мне забыли, и мне оставалось лишь молча беспокоиться за тех, кто, возможно, был ранен или вовсе убит, не имея возможности поделиться с кем-нибудь своими переживаниями.
Когда солнце уже совсем село, меня вдруг осенило. Браслет. Моё брачное украшение всё ещё крепко застёгнуто у меня на запястье, а это означало лишь одно: мой супруг жив и здоров."
"Сама не знаю зачем, но я поделилась этой информацией со свекровью, и та, не помня себя от радости, бросилась меня обнимать.
