Вдруг там опять в выходные бои будут? Культурно проведем вечер, попивая эль! Вот так, с мыслями о «Паджеро Спорт», я приехал к клубу, с которого начиналась моя жизнь в Порто-Франко. Афиши висели, только на них были намалеваны танцовщицы. Видимо, боев в эти выходные не будет. Ну что же, можно предложить Славе сходить посмотреть, как организованы шоу у конкурентов. Танцы-шманцы. Припарковался у входа и решил зайти. Вдруг кто-то хлопнул меня по плечу.
– Привет, чувак! Как жизнь, чувак, буб-буб-уб… – Я обернулся и увидел Полли.
– О, здорово, Полли. Что, бои больше не проводишь? – пожал я протянутую татуированную руку.
– Бои, бои через неделю, хочешь подраться, чувак? Продай ар… чувак… – снова затараторил Полли.
– Чего продать? – не понял я.
– Я старушку убил, чувак, прикинь, продай тачку. – Полли тыкнул пальцем в «Гелендваген».
– Кого, Полли, ты килл? – переспросил я.
– Ну свою старушку, братан. Вдребезги, мать его, убил. Бухой был, приятель. – И дальше снова что-то непонятное.
Мои познания в английском здорово выросли, но, видимо, еще не настолько, чтобы я смог понимать Полли.
А он обошел мою машину, залез в салон, потом открыл багажник. Бесцеремонно уселся за руль.
– Давай, чувак, десятку сразу даю, – полез Полли за деньгами в карман.
Ну все логично. Убил старушку – получил деньги. Полли убил старушку. А, наверное, он свою машину разбил старую, дошло до меня наконец.
– Нет, Полли, пятнадцать тысяч, – покачал я головой.
– Что? – переспросил Полли. – За этот унитаз на колесах пятнадцать, мать его, тысяч?
– Полли, я, мать его, только что оценивал машину на стоянке.
И там мне сразу же давали за нее тринадцать тысяч. Тринадцать, мать его, вонючих тысяч, – подражая Полли, начал блефовать я.
– Чувак, ты гонишь, ей цена – максимум двенадцать, мать его, тысяч, – с сомнением произнес Полли.
– О’кей. Поехали со мной. Я ее отдаю за тринадцать, и ты мне даешь три билета на бои бесплатно. А вот тебе ее там на стоянке отдадут уже за шестнадцать, – начал давить я как хороший продаван.
Машина Полли понравилась, и деньги у него явно были.
Клуб процветал.
– Хорошо. Парень, я дам мать его тринадцать, – выдал наконец Полли.
– Нет. Тринадцать мне давали полчаса назад. И я отказался. Четырнадцать, мать его, и по рукам. – Чую, придурок, который купит «Гелендваген», уже нашелся. Я впал в азарт.
– О’кей, парень. Тринадцать с половиной, и по рукам. И то только из уважения, чувак. Ты меня выручил тогда. Спас вечер, мать его, – выдал после некоторого раздумья Полли.
