То есть дом-то пока не мой, но вот квартиру я там снимаю. А неплохо бы купить свою. Сколько там мы положили? Шесть бандитов. Шесть тысяч. Плюс пикап и шхуна. Нормально.
Стоп, а заложники? Тут же захват заложников в чистом виде. Сколько у нас освобождение лица, удерживаемого насильно? Тоже штука. Опс, мы же богаты… На троих около десяти тысяч получится. А может, и больше. На квартиру хватит, интересно? Нет, надо еще что-то…"
"С этими мыслями я подкатил к управлению полиции. Посигналил, ворота тут же распахнулись.
Внутри уже стояли три «Унимога», там же толпа патрульных. Агентов ССР я пока не видел. Конечно, не дело, что они мной командовали. Но, с другой стороны, мое начальство там и не появлялось. Оно все больше в кабинетах штаны просиживает.
– Ну че, пошли. Сейчас нас опросят и по домам, – крикнул я Славиной шумной компании.
– Как это по домам? А посидеть? – удивился Слава.
Я только усмехнулся и направился ко входу. Меня уже ждали. Илья с красным лицом выбежал и с ходу выпалил:
– Давай бегом, тебя шеф вызывает.
Все уши уже прожужжал. У нас тут караул… звонят все, ССР тут рыскает…
Я кивнул и направился к знакомому кабинету. Если по-честному, то этого швейцарца я уже недолюбливал. Тоже мне, Эркюль Пуаро. Раскрывает преступления не выходя из кабинета.
– Разрешите войти? – громко спросил я по-английски.
– Наконец! – Штумпф вскочил из-за стола и прошелся по кабинету. – Вот это что? – Он потряс рукой с каким-то листком.
– Не могу знать, – ответил я.
Ожидал все что угодно. А шеф опять за свои бумажки.
Я посмотрел в пол.
Маттиас начал закипать. Когда закипал, он краснел и покрывался пятнами. Даже усы начинали шевелиться.
– Это твой рапорт. Переданный мне сотрудниками ССР. И в нем нет ничего! Никакой информации. У меня нет никакой информации, и у ССР нет никакой информации, потому что ты не умеешь грамотно написать рапорт о задержании и применении оружия. – Маттиас все расходился.
– Может, у вас и у ССР нет информации, потому что вы слишком много времени проводите в кабинете и пишете слишком много рапортов? – Это уже была дерзость.
Да, я дерзил. Такое со мной случалось. Я и сам еле сдерживался, чтобы не сорваться. Ненавижу писать бумаги. Я за это постоянно получал нагоняи. И тут, и там, на Старой Земле.
– Идите работать. Илья даст вам список вопросов, наши все сейчас в работе. Вы переводите, они фиксируют. Ясно? – Штумпф был в ярости.
Мне показалось, что его усы сейчас расплавятся. Или воспламенятся.
– Есть, сэр.
