Я могла бы даже назвать сына плейбоем, если это то слово!
Получив возможность хоть как-то отыграться, Хизер улыбнулась и украдкой взглянула на Тео. Кажется, он чувствовал себя неловко.
– Тео? О, нет, Тео никогда не относился к женщинам как к игрушкам! Правда, милый?
Он не ответил, своим видом ясно давая Хизер понять, что припомнит ей это.
– Для мужчины очень важно остепениться, – добавила Литса, наблюдая за сыном, который вдруг принялся с рвением убирать со стола, как будто это было для него привычным делом.
– Хорошая жена всегда научит мужа быть цивилизованным человеком! – Она рассмеялась, наградив сына проницательным взглядом, в то время как Хизер размышляла над тем, какая чудо-женщина решится чему-то учить Тео Мигела.
– Ты выглядишь устало, мама. Не пора ли тебе отправляться в постель? Завтра нам предстоит долгий день. Я записал тебя на прием врачу.
Тео удалось сменить тему, но все же Литса еще минут сорок сидела на кухне, весело болтая Хизер о том, какая же это радость, что Тео наконец решил остепениться.
Женщина рассказывала о его детстве, заставляя Тео смущаться до тех пор, пока он все же не уговорил ее возвратиться в свою комнату.
Взяв маму под руку, он вывел ее из кухни.
Оставшись одна, Хизер быстро вымыла посуду и бросилась в спальню. Она не знала, долго ли Тео будет оставаться с матерью, но так у нее хотя бы будет достаточно времени, чтобы переодеться в пижаму и забраться под одеяло, выключив свет.
Хизер не помнила, когда в последний раз бегала с такой скоростью.
Она влетела в комнату и пулей промчалась ванную. Закрыв дверь на замок, облачилась в пижаму, которая состояла из шортиков и короткого топа. Она не услышала звука открывающейся двери, значит, Тео еще в комнате Литсы можно спокойно выключить свет и лечь постель.
Через час ожидания Хизер начало клонить в сон, а к тому времени, когда Тео наконец вошел в спальню, она уже спала.
Тео очень долго разговаривал с матерью. Он и представить себе не мог, насколько сильно она переживала за него, поскольку он был (по ее мнению) одинок и чересчур загружен работой.
Затем последовал еще один разговор – уже по телефону. На сей раз короткий, но неприятный. Венеция разразилась ругательствами, узнав, что Тео на время переезжает в свой загородный дом.
После всего этого работа казалась Тео спасательным кругом. Еще около часа он провел у себя в кабинете, отвечая, на письма, которые могли бы подождать и до утра.
