Два босса для меня

И что Гном смотрит, рычит с досады, не имея возможности присоединиться, и это означает только то, что он сполна потом свое возьмет… Все это тоже нравилось!

Не выдержав, я застонала в губы Сане, ухватилась за его плечи, понимая, что еще немного, и с ума сойду, лопну от жадности и желания продолжить! Прямо тут! Прямо сейчас!

И Саня, отмерев, тут же обнял меня, повалил на сиденье спиной, распиная под своим каменным телом, не позволяя шевельнуться…

Я лишь ногами его обняла, притягивая ближе, умирая от жажды, которую он утолял, неистово и грубо целуя в губы, спускаясь к шее, дергая рубашку на груди…

— Саня, сука! — бесновался Гном, давя на газ со всей дури и тут же тормозя, потому что Москва, пусть и вечерняя — это вам не гоночный трек, — гад хитрожопый! Прекрати! Сам говорил… Сука!

От бешеных скачков машины из-за темпераметного Гнома нас мотало по салону, но Саня меня фиксировал жестко, не позволяя ерзать и ударяться.

Он настолько увлекся, что вообще, судя по всему, не слышал затейливый мат приятеля, не обращал внимания на творящийся беспредел, который устроил на дороге Гном, ему было вообще плевать на весь мир вокруг.

И мне, кстати, тоже, особенно после того, как Саня добрался до груди и сладко лизнул болезненно сжавшиеся соски. Меня прострелило от этого такой волной удовольствия, что выгнулась в его руках, запрокидывая голову и кусая губы до боли, застонала…

И этот стон заставил бушующего из-за несправедливости Гнома заткнуться, наконец, втопить газ, выруливая с центральных улиц во дворы.

Я ловила отблеск его темных глаз в зеркале заднего вида, читала в них жаркое обещание безумия, и сходила с ума в два раза сильнее: от того, что творил со мной Саня, и от того, что хотел сделать Гном…

Саня добрался до живота, задрал юбку, обнажая меня бесстыдно, остановился на мгновение, облизнулся так порочно, что я бы покраснела еще сильнее, если б могла, вот честно, и в этот момент нервы у Гнома, судя по всему, лопнули с треском.

Потому что он сделал крутой поворот и остановился.

Вымелся из машины, открыл дверь со стороны моей головы:

— Дай ее мне, скот! — рявнул негромко, но так страшно, что Саня разжал руки, позволив утащить меня спиной по сиденью ближе к Гному. Правда до конца не отпустил, придержал за ноги, раздвигая их шире.