Два босса для меня

И вряд ли соседи их в этом вопросе порадуют.

Пожалуй, только бомж-филолог на крыше мог бы им рассказать что-то настораживающее о моем поведении, но до него еще дойти надо. И понять из путанных объяснений свободного художника, что я — не результат делирия.

Так что… Следы затеряны.

Меня никто не найдет.

И это… Хорошо же?

Прямо напротив двери было зеркало, я посмотрела на свое отражение, усмехнулась.

Провела пальцами по синим засосам на шее и груди, подцепила подол футболки, стащила через голову, охнула, увидев всю художественную роспись на теле.

Да уж… Безжалостные они мужики… Так брали, что долго еще помнить буду. И очень надеюсь, что, кроме этих очевидных следов, не осталось в моем теле других.

А то, таблетки, конечно, больший процент имеют, чем презервативы, но все же… Хотя, они осторожничали в этот раз, старались кончать не в меня.

Первый-то раз такими вещами не заботились. Мы в ту ночь, по-моему, даже не каждый раз презервативами пользовались… Но тогда понятно все было: стресс, Новый Год и прочее…

В этот раз все по-другому, конечно.

Так что, вряд ли у Ксюхи будет сестренка или братик.

Прикрыла глаза, выдыхая и неожиданно для себя находя влагу на щеках. Страшно удивившись, посмотрела на мокрые пальцы… И внезапно заревела.

Да так отчаянно, что пришлось экстренно затыкать себе рот кулаком, чтоб Варька, не дай бог, не услышала.

Не знаю, что я оплакивала: свою тупую судьбу, из-за которой то, что было со мной в эти сутки, просто эпизод, и больше никогда не повторится, может, свою слабость, свою бабскую сущность, которая жалела об этих упущенных навсегда мужчинах, жалела об их руках, губа, вглядах, в которых читалось искреннее, безумное восхищение.

И, наверно, хорошо же, да?

Хуже нет, так голову терять, чувствовать свою слабость, глупость, бабскость… Это кошмар же? Кошмар… И плачу я только потому, что стресс надо снять…

Постепенно истерика закончилась, перейдя в тихие всхлипы, и я, наконец, смогла отлепить себя от пола, куда села в самом начале неожиданной слезливой мелодрамы.

Выкрутила душ на холод, встала под ледяные струи, выбивая разом все глупые мысли, все сожаления, все невысказанные, порушенные надежды. Их не должно быть, этих надежд.

И я не должна быть слабой.

У меня там, в комнате, Варька, Ксюха и Портосик. Мне есть, ради кого быть сильной, ради кого барахтаться и царапаться наверх.