Два босса для меня

— Мама, а Варя говорила, что ты завтра придешь, — с обидой сказала она, поджав губки, словно я обманула ее лучшие ожидания, явившись раньше.

Ох… Ну что тут скажешь? Дети… Непосредственная жестокость…

Портосик, нанюхавшись и решив, что с пришельцами все ясно, откатился к Ксюшке и цапнул у нее из рук игрушечного мишку.

Она разжала пальцы, песик радостно подхватил добычу и умчался в комнату.

Мы проводили его оторопелыми взглядами, а затем…

Затем словно плотину прорвало, словно Портосик своей бесцеремонностью разжал сжимаемую до этого пружину.

— Мама? — ошалело протянул Гном, смотря на Ксюшку, потом на меня, потом опять на нее.

Глаза его при этом были… Сложно определяемыми.

Да и некогда мне было определять.

— Ксюша, — я присела на корточки, потянула дочь к себе, — иди в комнату, моя хорошая…

— Мама? — снова спросил Гном, — это, блять, как?

— Прекратите выражаться, — сурово нахмурилась Варька, — здесь ребенок.

— Ребенок… — этом повторил за ней Гном, — ребенок…

Я обнимала Ксюшу, избегая вообще смотреть в сторону мужчин.

Гном хоть как-то выражал эмоции, а вот Саня… Этот ледяной великан как застыл в дверях молчаливым куском камня, так и не двинулся до сих пор с места. И лицо его тоже ничего не выражало. Страшно как! И Ксюшку надо быстрее убрать…

И вообще…

У меня в голове, обычно моментально генерирующей мысли, сюжеты, планы, в этот момент было до жути пусто.

Я не могла даже слова подобрать правильные. Черт, да я никакие слова подобрать не могла!

Билось только желание схватить дочь на руки и смотаться отсюда побыстрее.

— Иди, иди в комнату… — я подтолкнула Ксюшу к выходу, вскинула на Варьку жесткий взгляд, и та, сразу отмерев и все осознав, заторопилась:

— Пошли, малыш, мама тут занята… Пошли…

— Мама… — опять повторил Гном, — мама…

Так, заело его, похоже.

И этим надо пользоваться!

Я встала, загораживая собой девчонок, за моей спиной Варька уговаривала сопротивляющуюся Ксюшку пойти еще поспать, взгляды мужчин испепеляли чуть ли не до костей. Ой, что будет…

— Я хочу посмотреть! — пищала протестующе дочь, как всегда, очень кстати проявляя фамильное упрямство.

— Потом посмотришь, — увещевала ее Варька. Я, сложив руки на груди, смотрела на мужчин, пряча за суровым взглядом растерянность и шок.