Два дня

Небо поблескивало расплывчатыми и тусклыми акварельными мазками, будто раскрашенное рукой ребенка. В стороне послышался нервный визг тормозов огромного восемнадцатиколесника, подъехавшего к первому светофору в городе. Неожиданный рев выпущенного на волю воздуха неприятно резанул Демарко слух, заставив поежиться. Он подождал, пока грузовик прогромыхал по городу и вокруг снова установилась тишина. И бросил последний взгляд на могилу Бонни.

– Бывай, – сказал ей Демарко. – Может, скоро еще наведаюсь.

Через полчаса его автомобиль остановился у маленького трейлера Моби.

Свет внутри не горел. И никаких других признаков присутствия в нем человека тоже не было. Заглушив мотор, сержант посмотрел через лобовое стекло на слой наледи на промазанной битумом крыше трейлера. Потом распахнул дверцу и достал из чашкодержателей два бумажных стаканчика с кофе.

На его стук в переднюю дверь никто не ответил. Демарко поставил один из стаканчиков на бетонную ступеньку и дернул за ручку. Дверь сразу же открылась, и в лицо сержанту ударил противный кислый запах.

Подняв со ступеньки стаканчик с кофе, Демарко вошел внутрь, прикрыв за собой задом дверь."

"Моби лежал на короткой виниловой софе, подогнув к груди колени и засунув руки между ног. На нем был костюм – явно великоватый и, вероятно, купленный совсем недавно в «Гудвилле», – и пара стертых коричневых легких туфель, надетых на белые шерстяные носки. Рядом с софой на полу стояла бутыль рейнского вина, к которой притулилась пластмассовая кофейная кружка.

Кружка была пуста, а вина в бутыли осталось на донышке.

Демарко с минуту постоял над Моби, не шевелясь и прислушиваясь. Кофе обжигал ему руки, но в комнате было так холодно, что он мог видеть выдыхаемые им изо рта и исчезающие быстро, как призраки, облачка белого пара. Наклонившись над Моби ниже, Демарко заметил тихое колыхание его груди. Успокоенный, но уже начавший дрожать сержант поискал глазами терморегулятор и нашел его в углу комнаты. Подойдя к нему и нагнувшись, Демарко прищурился: двенадцать градусов.

Сдвинув рычаг до отметки в двадцать два градуса, он услышал характерные всхлипы масляной горелки, разгоняющей котел, и вернулся к Моби.

Тыльной стороной руки сержант легонько толкнул его в плечо. Еще два толчка, уже посильней, – и Моби забормотал что-то нечленораздельное, косясь на Демарко щелочками еще слипающихся глаз.

– Давай-ка ты присядешь и хлебнешь кофе, – предложил ему сержант.