Два дня

Ведь всякий, кто когда-либо работал над книгой, знает: эта работа может быть такой же изнурительной и изматывающей, как собирание на карачках колорадских жуков с картофельного поля акров в десять в решимости утопить их в оцинкованном ведре с мыльным раствором. Но эта работа может быть такой же необыкновенной и одухотворяющей, как «Реквием» или сбор жуков, когда вы на это настроены.

Осознание того, что и другие люди вовлечены в такой же, зачастую недооцениваемый труд и получают от него такое же извращенное удовольствие, как я, подстегивает меня сочинять и писать, особенно если эти люди трудятся на моем картофельном поле.

Временами я представляю себе каждого из своих соратников за этой работой – как они медленно идут вдоль борозды, то и дело хватаясь за ноющую спину руками, вымазанными соком жучков, с обломанными ногтями и глазами, сведенными в кучку от напряжения и дрожащего света. Это очень подбадривает меня.

Лет тридцать назад я бы написал (и я писал) пространную благодарственную статью, с упоминанием в ней каждого моего соратника и с душком свидетельства о расторжении брака.

Тогда я просто понятия не имел о том, насколько это тяжелая и ненадежная работа – публиковать роман каждую пару лет. С каждым разом это становится все сложнее и неопределенней. Такова жизнь. Впрочем, для меня практически ничего не изменилось.

И на этот раз я…

И я использую слово «соратники», потому что оно очень точно выражает то, что делают все эти люди: они содействуют, соучаствуют, помогают и поддерживают, зачастую охотно и с радостью.

Мне по душе такие коннотации слова «соратник», а еще больше мне нравится его основное, подрывное значение: «товарищ по борьбе». Ведь думать, будто написание романа – процесс гладкий и безобидный, может только человек, не написавший сам ни одной книги. Единственная цель этого труда – раскрыть внутреннюю природу общества и изобличить его пороки и противоречия.

Мой самый большой и горячий воздушный поцелуй – моему главному и, возможно, самому изнуренному соратнику, моему литературному агенту, бесподобной Сэнди Ли.

Эта умная и проницательная молодая женщина, к счастью или к сожалению, во главу угла ставит художественную эстетику произведения. Она, как и я, не любит анемичную прозу. Хотя нынешняя литературная культура алчет ее не меньше младенца с избыточным весом, криком требующего еще одну порцию горохового пюре.