Два дня

Проходя мимо, Демарко покосился на дверь; под табличкой с именем д-ра Роберта Дентона скотчем был прилеплен бумажный листок. И на этом листке черным жирным шрифтом напечатан отрывок стихотворения:

Пусть прорастет зерно травой, а той быть сеном:Я ж – мученик по помыслу чужому.К чему свобода? Вечность постигать[4].Теодор РёткеСержанту было известно имя Дентона, местного поэта. «Похоже, поэтов всегда поджидают под их дверями прелестные юные создания. Интересно – почему?» – задался вопросом Демарко.

Ответ был прост: потому что поэты и прелестные юные создания все еще верят в романтику.

Они еще верят в то, что истина заживляет, а красота затягивает раны. И в то, что любовь предвосхищает, сдерживает и отвращает трагедию под названием жизнь.

Демарко снова подумал о своей жене. Когда-то и Ларейн была прелестным юным созданием. И тоже верила в романтику. Верила… до тех пор, пока ей не пришлось баюкать на руках сынишку со сломанной шеей.

Кабинет № 214 огораживала желтая полицейская лента.

Демарко нырнул под нее и толкнулся в дверь, хотя уже понял, что она заперта. Сержант вернулся мимо юной обожательницы поэтов к секретариату кафедры. Секретарша – светлокожая негритянка около тридцати лет – сидела за компьютером прямо и строго, высоко приподняв подбородок и изящно постукивая по клавиатуре своими длинными и тонкими пальчиками с красивым маникюром. Демарко приблизился к ее столу.

– Мне нужен ключ от кабинета профессора Хьюстона. Будьте добры…

Его голос напугал молодую женщину.

Но она лишь слегка дернулась, тотчас же собралась и повернулась к сержанту, изобразив на лице удивление:

– Там же уже побывали полицейские, – сказала она. – Забрали его компьютер и еще какие-то вещи.

– Да, мы уже там побывали, – с улыбкой подтвердил Демарко. Потом достал из кармана кожаный футляр и показал ей свое удостоверение и жетон. – Но это не значит, что мы закончили там свою работу.

Секретарша кивнула, открыла ящик стола, нашла там ключ и вручила сержанту.

– Обычно я ухожу на ланч в половине первого, – сказала она ему.

Демарко взглянул на часы: 12:21.

– А когда вы обычно возвращаетесь с ланча?

– Через сорок пять минут, вас устроит?

– Можете и через час. Я подожду.

Кабинет Хьюстона показался сержанту холодным и безжизненным. Встав спиной к закрытой двери, Демарко снова обвел глазами забитые книжные стеллажи и серый металлический шкаф для хранения документов. Шкаф был теперь пуст. Демарко это знал.