Два красавчика и Я

— Марк Яковлевич?

Он смотрит на меня и молчит чуть дольше, чем следовало бы в этой ситуации. Будто сейчас у меня свидание с ним, а не с Мирославом, и он решил подержаться за мою ручку.

— Анна, — голос начальника приобретает какие-то интересные нотки, — текила — опасная вещь. Можно не заметить, как ты уже делаешь странные и несвойственные для себя вещи. Поэтому на свиданиях, — он усмехается, — стоит пить что-нибудь попроще...

— Я отвезу птичку домой, если она будет делать странные вещи, — ехидно отвечает Мирослав.

— К себе?

Я делаю громкое «Кхм!». Всем пофиг. Эти двое снова обмениваются ударами молний из глаз.

— Ну не к тебе же, — хмыкает в конце концов Мирослав, — можешь сколько угодно притворяться хорошим перед Анной, но я тебя знаю. Ты ее уже начал лапать. Сначала рука, потом...

Марк приподнимает бровь. Я протяжно вздыхаю. Какого вообще фига тут творится?!  Я не понимаю их обмены любезностями! Какого черта Марк так странно ведет себя?

Я принимаю, как мне кажется, единственное верное решение, и встаю, сообщая этим двоим:

— Я в туалет.

И ухожу, не обращая внимание на взгляды, которыми они провожают меня. В баре становится слишком много народу, и я протискиваюсь через кучу толпящихся тел.

Блин, ну и денек! Сначала свидание с Кристофом, которое можно описать одним словом — треш и идиотизм, теперь цапанья Марка с Мирославом!

Я ухожу в самый темный уголок бара и растерянно прислоняюсь спиной к одной из стен, прикрывая глаза. Может, сбежать? Ага, у меня сел телефон, и как я такси вызову? Или заявиться к Танюхе? Нет, вдруг она уже к Герману переехала, и я ткнусь носом в закрытую дверь.

Стопка текилы реально была лишней. Я будто чувствую, как кровь в венах разогревается и как бежит по моему телу. Уверена, у меня сейчас на щеках лихорадочный румянец. Еще и воздух в баре слишком разгоряченный из-за того, что в выходной тут отдыхает куча народу.

Мне, наверное, нужно точно уходить. Слишком давно я не пила ничего крепче коктейлей, в которые частенько бармены решают не особо лить алкоголь, экономя. А я хорошо знаю, как я чувствую себя, опьянев. Некоторые вещи и поступки кажутся совсем невинными, беседы — обычными, а наутро становится очень стыдно.

— Анна.

Голос вырывает меня из раздумий. Я удивленно открываю глаза. Напротив меня стоит Марк.

Из-за неяркого освещения в баре тень странно ложится на его лицо.