Два лика Ирэн (СИ)

Это на него, на этот стол, периодически с опаской косится пленник.

Палач, не слишком высокий, сухощавый, свитый из одних только мышц и жил, перекусывал прямо в углу пыточной, разложив на коленях чистую белую тряпицу и совершенно не обращая внимание на висящего на дыбе человека. По пояс голый, прикрытый от брызг широким жёстким фартуком, он с аппетитом обедает. На бледной коже поблёскивает плёнка пота, кривые узловатые пальцы ловко, почти не кроша, ломают хлеб, берут толстые ломти нежной ветчины с тонкой прослойкой жирка и запихивают всё это в разверзающуюся в густой бороде щель.

Шаги в коридоре отчётливо донеслись до ушей пленника, только палач продолжал мерно жевать – его уши были заткнуты восковыми пробками.

Человек, который вошёл в пыточную, был высок ростом, одет в серый длинный плащ из простой ткани. Лица практически не видно из-под капюшона. Только небольшую ухоженную бородку.

Палач вскочил со своего места, роняя остатки еды на пол, и низко склонился. Мужчина в плаще перекрестил его и нетерпеливо сделал знак, отпуская или, скорее, требуя покинуть помещение.

Пленник забеспокоился. Странно знакомый запах человека в плаще, сильный и сладкий, перекрыл дух огня и железа. Он мучительно старался вспомнить, откуда знаком этот приторный аромат, но память его подводила. Однако запах нервировал и не обещал ничего хорошего.

Человек не слишком торопясь разжёг толстые свечи, стало значительно светлее, подвинул кресло поближе к пленнику, удобно уселся, небрежно бросив руку на подлокотник.

— Долго же пришлось за тобой охотиться, мастер меча Берч.

— Святой отец?!

Удивление мальчишки было неподдельным, и это на мгновение доставило отцу Клавдию удовольствие. Не зря он выпросил у патрона самых опытных вояк. Этот сопляк не зря получил звание мастера меча. Конечно, не удивительно – единственный сын самого покойного ди Грасси! Говорят, отец начал учить его сразу, как только он сумел пройти первые пять шагов, не падая.

"— Расскажи мне, Берч ди Грасси, кто надоумил тебя опозорить имя святой нашей матери-церкви, представив верного её сына поганым мужеложцем?

— Я не понимаю, о чём вы, святой отец?

Если бы Клавдий не знал точно, он бы, пожалуй, мог и поверить мальчишке. Ишь ты! Сколько искренности! Но это был момент торжества Клавдия, и он не хотел пропустить из него ни одной минуты! Торопиться он не станет.