Два лика Ирэн (СИ)

8

Уставшая баронесса де Гранвиль спала в королевской постели, пшеничные волосы разметались по подушкам, нежный свет ночника слегка золотил кожу, она казалась такой же юной и прекрасной, какой Эдуард увидел её десять лет назад. Да, тогда он был всего-навсего наследным принцем и заполучить такую роскошную любовницу не смог бы. Хотя, надо сказать, за эти десять лет баронесса совсем не подурнела. Напротив, её тело налилось женской спелостью, пропала девичья худоба, появились редкое искусство такта и изысканные манеры.

Пожалуй, сейчас она нравилась королю даже больше, чем тогда, когда выходила замуж за покойного ныне де Гранвиля. Короля никогда не тянуло на слишком уж юных девиц – женщина должна созреть для любви.

Эдуарду не спалось. До сих пор, с тех минут, как на его голову легла корона, все его планы сбывались. Так или иначе, не мытьём, так катаньем, он добивался своего – сильным талантом к интриге его наградили и родители, и вся система воспитания и жизни во дворце.

Умён он был от природы, а образование получил лучшее, какое мог себе позволить наследный принц. Хотя король-отец и морщился иногда брезгливо, глядя на пальцы сына с чернильными пятнами, но в четырнадцать принц начал резко расти и набирать массу, перестал, наконец-то, чураться охоты и боев, и король смирился со странными интересами наследника.

Однако иногда, в редкие минуты покоя, Эдуард задумывался, каким бы он стал, если бы, например, родился не первым, а вторым? В детстве он был близок с братом, а потом Генрих потянул руки к тому, что по праву первородства принадлежало не ему – к трону.

Стал бы он, Эдуард, родившись вторым, участвовать в заговоре против родного брата? Ответа король не знал, но всех своих детей воспитывал вне дворца. От греха, как говорится…

Король накинул тяжёлый шерстяной халат, прихватил со стола подсвечник и двинулся по анфиладе комнат к парадному кабинету. Решить некоторые вопросы стоило побыстрее.

Скоро бумаги и договоры будут подписаны, приедет сюда принцесса Альдина и будет просто не до того, чтобы заниматься судьбой ребёнка.

Король поморщился. Если бы не династические нужды, он предпочёл бы остаться холостым – женщин в его постели всегда хватало, титул «Красивый» он получил вполне заслуженно. Тем более, что принцесса была яркой брюнеткой, а Эдуард всегда предпочитал блондинок – они казались его величеству женственнее и нежнее.