Два мутанта

А то саженками к берегу поплывешь.

Хук показал раскрытую ладонь, признавая, что все понял, а когда старик отвернулся, озабоченно осмотрелся вокруг. Если бы Крот посмотрел в этот момент на своего союзника, то мог бы заметить, что тот растерян и разочарован.

На берегу «свободники» развертывали лагерь. От того места, где Буль чуть было не взорвал их на минном поле, они отошли метров на триста к югу и принялись обживать небольшую полянку. Четыре палатки уже стояли попарно на некотором расстоянии друг от друга, между ними горел большой костер.

— Коготь, иди сюда, поговорить надо! — позвал Хук, устраиваясь на складном стуле.

— А где хабар? — недоверчиво разглядывая Крота, спросил Коготь.

— Хабар будет, но позже, — спокойно ответил «свободник». — Крот и его люди теперь наши союзники. Мы заключили сделку, от которой выгадают все.

— Союзник? — с недоумением переспросил Коготь.

— Будет тебе хабар, не волнуйся. И будет его гораздо больше, чем ты думаешь. Но сперва надо кое-что сделать.

— Я должен устроить засаду на квад «Долга»? — удивился Коготь, выслушав детали плана. — А почему я?

— Не только ты, я дам тебе двух своих людей. Остальные будут караулить «долговцев» у северного прохода, а также возить хабар на берег. Кто-то из твоих людей умеет обращаться с радиоактивными и кислотными артефактами? Они, между прочим, самые дорогие.

— Нет, — недовольно ответил Коготь. — Но это не значит…

— То есть все будут работать, а твои люди — просто ждать добычу?

Коготь хмуро молчал, понимая, что Хук не оставил ему выбора.

— Что, прямо насмерть бить? — спросил он, хмуро косясь на Крота.

— Только долговцев, — уточнил Хук. — Люди Крота пострадать не должны. Отличить их несложно: только «Долг» ходит в черном и красном по серо-зелено-коричневой Зоне.

— Да уж разберусь как-нибудь.

На небольшом отдалении от лагеря гулко хлопнула «жарка».

Глава 37

Штык не знал сколько прошло времени. Иногда ему казалось, что он болтается между небом и землей уже целую вечность. Но тогда это означало бы, что эта вечность обходится без ночей. Реальность и болезненная дремота давно смешались в единой тягучее целое, и он уже не всегда мог понять, что вокруг является правдой, а что — галлюцинациями.