И почему я считал, что с отцом можно жить в мире и согласии? Он все равно норовит залезть в душу и устроить там все по–своему.
Настасья вскоре выходит из ванной, к счастью, одетая, а то если бы не отец, точно принялась бы соблазнять жениха, то бишь меня, и мы с папой сворачиваем разговор до лучших времен.
День тянется мучительно медленно и уныло. Отец дистанцируется, постоянно уходит в отведенную ему комнату, якобы чтобы поговорить по работе, а девица, естественно, пристает ко мне с расспросами и комплиментами.
– Ой, Дима, ты такой хозяйственный, чай мне налил, накормил, – говорит она елейным голосом.
– Это сэндвичи из ближайшего супермаркета, а пользоваться электрическим чайником всем под силу, – отвечаю безэмоционально.
– И все равно, подумал ведь о том, что гости приедут голодные! Большой тебе плюс, – не успокаивается она.
Я же вяло киваю, медленно прожёвывая резиновые сэндвичи. Кажется, ингредиенты в них свежие, и то хорошо. Не отравиться бы всем троим, а то наше совместное проживание удлинится.
Все время порываюсь позвонить Кате, но, боюсь, она не поймет, если услышит женский голос на заднем фоне. Лгать, что с отцом приехала мачеха, не хочу. А объяснять честно про Настасью будет тоже не лучшей идеей. Она и без того считает, что я недолгий пассажир в их с двойняшками жизнях, никак не хочет меня до конца принять. Мне делать ошибки никак нельзя.
– Сын, сводил бы нас куда–нибудь, чего мы в четырех стенах сидим? – осеняет вдруг моего папеньку.
Медленно перевожу на него взгляд, от болтовни его невесты у меня уже голова гудит, и я не сразу понимаю, о чем речь.
– Точно! Давайте! – вмиг оживляется Настасья, чуть ли не подпрыгивает на стуле. – По городу погуляем, а потом в ресторан!
– Нет, – решительно прерываю фантазии девушки, – в торговый центр мне надо, туда и поедем.
Нужно глянуть, детский магазин начал работать после ремонта или нет. Катя его так хвалила, только не помню, что именно ей там нравилось.
Ай, плевать, просто лишь бы куда–то выйти и увидеть других людей вместо этих двух.
– Ладно, там в кино можно сходить, – не теряет оптимизма Настасья.
– Вы пойдете, молодежь, а я найду себе занятие, – тут же пытается слиться отец.
– Нет, – я снова категоричен, – никакого кино. У меня глаза болят от большого экрана. По этой же причине, папа, ты должен поехать с нами, я зрение в оптике проверю, вдруг они мне закапают глаза, и обратно я не смогу рулить.
Естественно, придумываю на ходу, но как бы мне все равно. И на достоверность тоже.
