Неужели Света что–то забыла?
Открываю, а там…
– Здравствуй, Катя, – неуверенно улыбается Дима, – а я к тебе.
Глава 26
Дима
С наслаждением вдыхаю воздух родного города. Не так много времени прошло, однако, как по ощущениям, целое десятилетие как будто.
Некоторые, вроде моего отца, считают, что в родные пенаты тянет лишь слабаков, которые не могут разобраться в себе и носят с места на место свои проблемы и комплексы. Но я с ним не согласен.
Я просто никогда и не хотел переезжать. Так же, как и учиться на факультете экономики, и жениться, и работать на фирме отца, и еще кучу всего, что я делал, будучи слабым и неспособным пойти против воли родителя.
Так что, кое в чем он прав. Я и впрямь слабак.
Но постепенно я выхожу из–под его контроля, верю, что смогу окончательно из него выйти со временем. Главное, не превратиться к тому моменту в дряхлого никому не нужного старика.
– Да кроме меня тебя никто терпеть не будет! – кричала мне в нашу последнюю встречу Виктория.
– Милая, ты меня не терпишь, ты мне изменяешь.
Да еще и забеременела не от меня, а от любовника своего. Хорошо, я не совсем дурак, смог во всем разобраться и не начал счастливо ждать ребеночка, – парировал я спокойно. – Накинулась на меня, как мартовская кошка, делала вид, что хочешь спасти брак, а на самом деле всего лишь заметала следы.
– Слушай, Дим, отец убьет меня, а твой тебя. Может, не будем никому сообщать, а? Я не буду тебя напрягать, будешь жить в свое удовольствие. Буду тебя прикрывать перед родителями, – Вика сменила тактику и попробовала договориться.
– Можешь даже с той Катей снова спутаться, ты меня все равно ее именем в постели называл, я не против.
На имени девушки, которой я бессовестно воспользовался, что–то щелкает у меня в груди. Я сам недоволен своим поступком, и счастья мне супружеская жизнь не принесла. Скорее всего именно из–за этого муки совести и не давали мне забыть о Катерине, ведь она, в отличие от мерзкой Виктории, была моим выбором, а не отцовским.
– Не тебе ее упоминать, – холодно оборвал я тогда. – Я не пойду с тобой на сделку, я устал жить во лжи, мне противен наш дом, который весь как будто сошел с обложки журнала, а на самом деле пропах лицемерием и ненавистью! – выплевываю с раздражением.
– Какие мы нежные, вы только посмотрите, – Виктория тут же снова превратилась в стерву. – Что–то я не замечала твоих жалоб и мук совести, когда ты сам творил дичь, а я закрывала глаза.
