– Естественно, недостаточно! Я понятия не имею, какой подвох ждет меня за следующим поворотом! Может, ты папу своего вызовешь, а потом какую–нибудь гадость вместе с ним провернешь!
При упоминании об отце Дима багровеет и заходит–таки в мою квартиру, бесцеремонно двигая меня внутрь. Я ахаю и на миг пугаюсь – что я действительно знаю об этом человеке? Как показал опыт – абсолютно ничего.
– Мой отец не в курсе, что у него есть внуки, – произносит Дима, захлопывая дверь, – и будет лучше, если пока не узнает.
– Тут я с тобой полностью согласна. Впрочем, от меня он точно не узнает, он уже спонсировал избавление от этих самых внуков, но я показала ему фальшивую справку об аборте, – скрещиваю руки на груди. – Имей ввиду, я не трясущийся цветочек, сигнал о помощи подала, успела нажать на телефон, когда ты вломился сюда.
На самом деле, я понятия не имею, правильно ли я веду разговор с нестабильной личностью, а Дима именно что нестабилен, но хоть как–то припугнуть его мне кажется разумным, а там, кто его знает.
Впрочем, Света действительно к нам собиралась, да и кричать буду, в стены стучать, если понадобится. Хотя, конечно, ситуация в высшей степени глупая именно по моей вине.
Дима же смотрит на меня несколько секунд недоуменно, потом прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Переходит из одного эмоционального состояния в другое? Или как оно у нестабильных личностей происходит?
– Катя, за кого ты меня принимаешь? – задает он вопрос вкрадчивым голосом. – Я никогда не поднимал руку на женщину, даже на выводящую из себя Викторию.
И я не отец, на аборт тебя не посылал. Стоило догадаться, что из–за него я ничего не узнал раньше, – он криво усмехается.
– Ты ничего не узнал раньше, потому что не хотел, – мрачно отрезаю. – Нечего мне тут вину на папу скидывать, он у тебя, конечно, тот еще фрукт, однако, и ты не подарочек. Сам ушел, сам бросил, сам заблокировал мой номер и аккаунты в социальных сетях. Так что если твой следующий ход – обвинить меня в собственном неведении, то ты не угадал! Не выйдет!
– Ох, Катя, – он тяжело вздыхает и качает головой, прикрывая глаза руками.
– Ох, Дима, – не удерживаюсь, копирую его, будет он мне тут изображать тяжесть бытия."
"– Разве нельзя не усложнять? Прошлое мне не исправить, позволь налаживать настоящее! Я ведь действительно стараюсь, ты разве не видишь? – восклицает он.
– Я вижу, что ты в игрушки играешься, хобби себе завел, а о завтрашнем дне не думаешь.
