Нечто горячее и тягучее моментально собирается в узел внизу живота и буквально давит на меня, заставляя положить руку на спину Диме, прижаться к нему всем телом и что-то невнятно промычать в губы. Скорее всего завтра я пожалею, даже, наверное, уже сегодня, но ничего не могу с собой поделать.
Во мне словно две личности, которые борются друг с другом. И имя им разум и… Нет, не чувства. Нет у меня чувств к Диме, нет и точка. Это скорее банальная физиология, на которую не стоит слишком уж остро реагировать.
А потому, может, и не стоит себя корить за нее? Встречаются ведь взрослые люди исключительно ради поддержания здоровья, ничего их больше не связывает, моральными страданиями они не обременены.
Вот только это не про нас. Мы связаны двумя детьми и браком. Пусть и задумывался он как фиктивный, однако, заключен вполне себе официально. Но главное даже не это.
Главное то, что я сама не смогу разграничить физиологию, совместное воспитание детей, быт и брак. Если окунусь с головой в сторону вопроса встреч ради здоровья, боюсь, больно будет обратно карабкаться.
Не тот я человек.
– Нет, не стоит, – слабо, но отталкиваю Диму, – неправильно это, – добавляю тихо.
Дети молчат, значит, еще спят. Не пришлось им спасать мать с неправильной дорожки, я сама справилась. Можно похвалить себя, но что–то нет настроения, скорее плакать хочется, чем радоваться.
– Катя, я не обижу, у меня серьезные намерения. Неужели ты думала, что я просто так затеял все с женитьбой? – говорит Дима, заглядывая мне в глаза.
Он как будто не врет, искренность во взгляде.
Но… Не готова я вот так в омут с головой. При всей своей рассудительности и самостоятельности я слишком пострадаю от омута. Слишком погружусь в чувства и эмоции, а потом поздно будет. Уже проходили.
Внешне я спокойна и расслаблена, кажусь все такой же разумной, но внутренне порой готова на всякие глупости только ради того, чтобы любимый снова ответил. А любимым у меня был лишь один человек. Нет уж, пожалуй, воздержусь.
– Проблема в том, Дима, что для тебя физический контакт значит совсем другое нежели для меня, – пытаюсь ответить максимально понятно и мягко.
– Считаешь меня мерзавцем, которому только одно нужно? – он кривится.
– Нет, что ты, – кладу ему руки на плечи, тут же порываюсь убрать, но в итоге оставляю. Эта заминка не остается незамеченной, но и ладно. – Ты очень изменился, я верю. По крайней мере, пока ты ведешь себя прекрасно. Берешь за нас ответственность, не давишь, слушаешь. Но, просто, – замолкаю.
