Идем, – объявляю и вывожу нас на улицу.
Тут вскоре приходится прощаться, как бы мне не хотелось остановить время хоть ненадолго. Рабочие дела – все же дела, и я это уважаю.
Но вместо простого «пока» Дима делает кое–что иное. Его губы накрывают мои и долго–долго не выпускают из своего сладостного плена. Чувствую, как таю под его напором, в верхней одежде становится жарко, и появляется желание раздеться. Пока что просто раздеться, безо всяких двойных целей, но… Ведь дальше карта может лечь по другому.
– Хотел, чтобы ты думала обо мне сегодня ночью, – шепчет Дима, отстраняясь, – не одному мне мучиться.
– То есть ты думаешь по обо мне по ночам? – выгибаю правую бровь.
– Постоянно, – произносит он мне на ухо, обдавая его горячим воздухом, тем самым вызывая на моем теле табун мурашек."
"– Так, все, иди, а то устроил здесь. Это вообще–то двор, общественное место, а не комната для свиданий! – говорю строго.
– Конечно, мэм, слушаюсь, – отвечает Дима, усмехаясь, – разрешите откланяться, – театрально кивает, прощается с Машей и Мишей и идет садится в свою машину.
Наблюдаю за ним с улыбкой. Вот же позер.
– Это был Дима, да? – внезапно справа раздается чей–то голос.
– Да, он, – отвечаю с мечтательной улыбкой на губах и только потом понимаю, что что–то не так. – Мама? – испуганно восклицаю. – Что ты здесь делаешь? Ты разве звонила? Предупреждала, что хочешь прийти?
– Нет, – она пожимает плечами, – но почему я не могу просто так навестить своих внуков? Зарплату получила, увидела кубики детские, так захотелось купить и принести, – она склоняется над Машей и Мишей, вручая им подарок.
– Спасибо, – бормочу растерянно, – у нас таких нет.
Поправляю капюшон коляски правой рукой, абсолютно не задумываясь о том, что на ней надето.
– Кольцо? – зато мама сразу замечает, она глазастая на такие вещи. – То самое? Вы тут что, успели пожениться? Хотя нет, мало ж времени прошло. Но он тебе точно сделал предложение! – заявляет она уверенно. – Я видела, как вы целовались, явно не просто опеку над детьми собираетесь оформить, – договаривает, хитро прищурившись.
А я стою молчу, не зная, что ответить.
Глава 52
Дима
Тихое семейное счастье. Это понятие меня раньше не трогало от слова «совсем». Вернее, если быть более точным, я его воспринимал как некую утку, умелый маркетинговый ход для наивных простаков, которым хочется в жизни романтики. Но уж точно я сам никогда не испытывал с Викторией даже что–то отдаленно напоминающее счастье. И тем более тихое.
