— Чаю налить?
— Чаю… А давай!
— Замёрз? На чём ты добирался, ведь первый час, автобусы давно не ходят, — женщина включила чайник и принялась выставлять на стол хлебницу, колбасную и сырную нарезки, маслёнку.
— Василий подвёз, — раздевшись, Николай поплескался в ванной и, вытирая руки полотенцем, прошёл на кухню. Сел на своё место и с наслаждением вытянул ноги.
— Лучше бы ты вызвал такси, Коля. Разве можно садиться в машину с нетрезвым водителем? У нас же дети! — заволновалась жена.
— Не, не, не! Васёк не пил ни капли! Ему ж нельзя! Жена знаешь, как за ним следила! Что ты — даже пригубить ни разу не позволила!
— Жена? — рука Марины, которой она потянулась к ломтику колбасы, чтобы завершить им сооружаемый для мужа бутерброд, зависла, не дойдя до места назначения.
— С Василием была его жена?
— Ну да, а что? — муж ещё раз отхлебнул чай и добавил. — Лучше брауншвейгской мне положи.
— Брауншвейгской? — если бы Николай не был слегка нетрезв, он непременно бы обратил внимания, что глаза Марины недобро сузились, а рука вместо тарелки с нарезкой зависла над чашкой с только что налитым кипятком.
— Да! — радостно подтвердил Коля. — Странно, вроде там хороший стол был, а я опять голодный.
— Сейчас накормлю, — угрожающе произнесла Марина. — Значит, Василий свою жену на корпоратив привёз, несмотря на запрет?
— Запр…
И Николай осёкся, видимо вспомнив, что говорил ранее.
— Мариша, это не то, что ты подумала! Просто… Да, там были жёны, но я не мог пригласить тебя! Никак не мог!
— Это ещё почему?? Чем я хуже?
— Ты не хуже! — вскинул руки муж и, заметив кипяток, на всякий случай немного отъехал от стола вместе с табуреткой.
— Но вспомни — ты тоже ни разу не брала меня с собой на ваши корпоративы! Вот, а от меня требуешь и ещё обижаешься!
— Я, — растерялась женщина, — ты не понимаешь! Я не могла привести тебя, мне бы потом жизни не дали!
— Это ещё почему?
— Не переводи стрелки, и не отвечай вопросом на вопрос! Почему ты соврал, что праздник только для сотрудников? Ты что, меня стыдишься?
— Да.
То есть, нет! Не так, Марина! — Николай увидел, как побледнела его жена, и бросился к ней, обнял за плечи. — Ты у меня самая лучшая! Необыкновенная! Идеальная! Сам себе завидую, насколько мне повезло с женой! Но…
— НО??"
"— Да — но! Ты пойми, у всех наших не жёны, а мегеры какие-то! Одна дома ничего не делает, только по салонам и маникюрам разъезжает. Другая неряха. Третья растолстела — в дверь боком проходит. Четвёртая сварливая, чисто пила «Дружба».
