Два секрета любовницы

Предлагаю уменьшить львиную долю вашего, или дело примет крайне неприятный оборот.

Он зацокал языком и взялся за ручку дверцы, но его опередил охранник, который выскочил из машины. Анри протянул Синнии руку, помогая выйти.

Он крепко сплел их пальцы и провел через сверкающий золотом и стеклом вход в отель, через вестибюль с мраморным полом и фонтаном. Они поднялись по красному ковру в ресторан, где играла арфистка. Метрдотель приветствовал их улыбкой. Как только они остались одни, Синния сухо заметила:

— Учти, я не буду чувствовать себя обязанной подняться с тобой в номер.

— Нет. Обязанной чувствовать себя не будешь. — Анри взял ее руки в свои и улыбнулся. — Но я очень надеюсь, что у тебя появится желание.

Синния проснулась в комнате, где было совсем темно. Рука Анри тяжело прижимала ее талию. Оба обнаженные, лежат лицом к лицу, с переплетенными ногами. Ей хотелось поцеловать гладкую кожу на его плече.

Что она делает, черт возьми?

Дала волю чувствам. И шарму Анри — он умело пользуется своим обаянием, когда ему надо.

И еще у него острый ум, интересные мнения обо всем, начиная от мировой политики и кончая поп‑музыкой. А вот личных вопросов он избегает. Он спросил у нее совета относительно недвижимости — наверняка хотел ей угодить, — но вскоре поняла, что он вполне серьезен, и пришлось сказать, что ему лучше проконсультироваться с кем‑то, кто специализируется на международной доверительной собственности.

Когда появилось музыкальное трио, он пригласил ее на танец и… обольщал прямо на глазах у всех.

Он делал это тонко и едва уловимо: осторожно коснулся груди, прошептал, какие у нее восхитительные духи, слегка задел бедрами, давая почувствовать, как он возбужден.

Принесли десерт — открытый пирог с ягодами и фруктами, но они не успели его доесть, как Анри сказал:

— Поднимемся наверх? Я умираю от желания поцеловать тебя.

В номере они едва добрались до кровати.

И сейчас она лежит с ним рядом и думает о том, как Анри торопливо снимает с нее трусики и натягивает презерватив, а она в это время истекает влагой и тает от сладкой боли.

Под ним она словно масло, ноги сами поднимаются и обвивают его.

Ей следует уйти. Она не хочет делать это со стыдом утром, когда на них накинутся папарацци.

Но… Синния прижимается к нему ближе, ноги скользят по его ногам, она не в силах противиться желанию ощутить его кожу, его мужской терпкий запах, щетину, царапающую ей нос и губы. Они — женщина и мужчина, предназначенные природой сложиться вместе, как кусочки пазла.