Два семестра волшебства (СИ)

Чтоб не смели игнорировать, ясно? Потому что пока вас всех дозовёшься по какому там важному поводу, поседеть можно! А если уже к тому моменту поседел — так и вовсе!

Молодёжь — Флатт, Бакстон и ещё один, невысокий крепкий брюнет — покивали, остальные кто плечами пожал, кто молча кивнул.

Дальше под руководством профессора делили выпускников — кто у кого пишет диплом, а Айлинн записывала — потому что потом это тоже нужно добавить в распределение нагрузки. И что-то ещё по аспирантуре — у них ещё и диссертации защищают, надо же.

И она даже почти без смущения раздала совместителям списки необходимых для трудоустройства документов, и сказала, что если нужно что-то копировать или напечатать — то подойти, и она сделает, прямо сегодня, край завтра. И поскольку профессор в этот момент всех отпустил, то самые организованные сразу и понесли все эти документы. А всякие прочие остались на кафедре, обсуждали что-то по программам практики, по каким-то базам и чему-то там ещё.

А потом она вдруг услышала:

— Привет! Распечатаешь мне вот эту фигню? А потом можно пойти пообедать, ты как?

Над её столом возвышался хвостатый Ирвин Бакстон и нахально ей улыбался.

На заседании кафедры Ирвин смотрел, слушал и охреневал. Вот натурально охреневал.

Нет, профессор Довс ведёт заседание чётко, как нормальный командующий. Только вот сам предмет заседания и все детали выглядели настолько чуждыми, насколько это вообще возможно.

Какие, к дьяволу, часы? Аудиторные, самостоятельные, ещё какие-то? В бытность студентом Ирвин твёрдо знал, что есть лекции, и есть практика, всё.

На лекциях сидеть, слушать, пытаться затолкать в голову информацию. Или не пытаться. Иногда отвечать на вопросы препода — может быть. А на практике — бери и делай. Сто отжиманий, десять кругов по стадиону, боевые заклинания в заданной конфигурации, или просто бой по заданным параметрам. А когда на старших курсах началась практика в поле с нежитью, то это оказалось вообще славно, у него отлично получалось, он потом к полковнику Мюррею и пошёл, потому что уничтожать нежить — это святое, как же, жизнь против смерти и вот это всё. И — без всяких там некромантов.

Некромантов Ирвин не любил не по какой-то там невероятно важной причине, а просто так. Слишком уж задаются. Все известные ему лично мощные некроманты были какими-то не такими.

Скажем, Джон Торнхилл — та ещё зараза надменная.