Два семестра волшебства (СИ)

И захочет себе такого же, чтобы защищал от всяких дураков в школе. Подскажешь, где таких берут?

Сазерленд растерялся.

— Сами находятся? — спросил он.

— Это может быть, — закивал Ирвин, таких рассказов он сколько-то слышал — что, мол, если твоё и суждено тебе, то само и найдётся, когда время придёт.

Он хотел ещё о чём-то спросить, но в дверь снова постучали — и не аккуратно, как Сазерленд, а так, будто кто-то вообще не въехал, отчего закрыто.

Вообще был один человек, кто только так обычно и делал… что ж оно всё в кучу-то мешается, думал Ирвин, открывая дверь.

И точно — на пороге стоял Джим. И в пакете у него что-то подозрительно звенело.

Айлинн уже и позабыла, что хотела спать, что завтра дела кафедры и студенты, и что вообще разумные девушки посреди рабочей недели не пьют. Но всё повернулось как-то так, что они сидели на Ирвиновом диване и расспрашивали профессора Сазерленда — о том, кто он вообще такой и почему так вышло.

Она думала — профессор просто так воспитан, что все, кто знает и умеет меньше и не принадлежат к древнему магическом роду, не стоят его доброго отношения.

Что уж, ей доводилось встречаться с таким отношением к ней самой — и во время учёбы, и после. Мол, кто она такая, приезжая из-за океана, да ещё и из семьи простецов. Айлинн не слишком понимала, отчего Сазерленд цепляется к Ирвину, но слова профессора Горэй на приёме в субботу немного прояснили это — раз он весь из себя профессор, то и не терпит, чтоб ему указывали те, кто ещё не дорос. Даже если эти другие обладают огромным опытом в какой-то другой области.

Вчера же оказалось, что между ними что-то ещё. И Ирвин был согласен сначала отвезти Сазерленда домой, а потом и притащить к себе, когда оказалось, что ему несладко, а дома никто не ждёт.

А уж откровений о том, кто он таков и почему таким получился, она и вовсе не ожидала. Но слушала, развесив уши, и спрашивала, и профессор, на удивление, отвечал. И про жабу свою рассказал, и сейчас эта жаба вообще сидела на коленях у Айлинн.

Сидела тихо, а она осторожненько гладила переливчатую голову, и осторожно стряхивала на неё мельчайшие искорки силы, и волшебный зверь поглощал их, и ей даже казалось, что просил ещё.

А потом в дверь снова застучали, и это оказался друг Ирвина по службе. Он был громким и радостным, и притащил пакет с какими-то бутылками, и тут же принялся выставлять их на стол.

— Привет тебе, прекраснейшая на свете девушка моего друга! — возгласил он, кланяясь Айлинн.