Два шага до любви

— Нет, конечно! — даже испугался он и подбодрил: — Раз идет операция, значит, все хорошо будет.

— Да… — только и смогла сказать я.

И я снова ждала. Не знаю, через какое время открылись обе створки дверей, из которых вывезли на каталке Берестова, переодетого в больничное и прикрытого сверху простыней. Очень бледного, с закрытыми глазами и с какой-то капельницей, вколотой в руку, штатив системы внутривенного вливания катила рядом одна из медсестер. Я кинулась к нему, наклонилась.

— Как ты?

Он открыл глаза и даже улыбнулся.

— Нормально, — негромко ответил он и подбодрил: — С ним все будет хорошо, мне врачи обещали.

И снова закрыл глаза.

— Куда вы его везете? — шла я рядом с каталкой.

— В палату, Сергей Константинович сегодня у нас в больнице полежит, — пояснила медсестра.

Я снова ждала, произнося про себя все молитвы, которые знала хоть частично, правильно или неправильно, но молилась.

И врач Геннадий Павлович вышел из двери. А я вскочила со стула и боялась тронуться с места, подойти и спросить — ноги не слушались.

— Все нормально, — он сам подошел ко мне и снова взял обе мои ладони в свои большие руки. — Вы очень вовремя привезли донора! И повторил: — Очень вовремя! Да еще такого героического! Он сдал слишком много крови, больше максимальной нормы, но он мужик крепкий и здоровый, быстро восстановится, за несколько дней. А Максим ваш теперь в полной безопасности, сейчас ему наложат швы и в палату отвезут. У него были множественные повреждения внутренних органов, но, как я уже говорил, не особо серьезные, — после восстановления и реабилитации от них даже воспоминания не останется, будет, как новенький.

И артерия будет в полном порядке. У него еще перелом руки и ключицы, но и это ерунда. Словом, Мирослава Витальевна, даже последствий не останется у вашего сына.

— О господи! — радостно выдохнула я и кинулась ему на грудь обниматься. — Спасибо! Боже, какое вам спасибо!

— Это вы своему донору скажите, — похлопывая меня по спине, посмеялся он моей порывистости.

— «Больше — опасно», — говорю я ему, а он: «Мальчику надо?» — спрашивает. Надо, отвечаю, тогда берите, говорит. Крутой мужик.

— Ему что, плохо?! Его лечить надо? — перепугалась я.

— Ну уж точно не хорошо, но лечить не надо, — хохотнул доктор. — Мы ему капельницу восстанавливающую поставили. Слабость у него, конечно, сильная будет несколько дней. До завтрашнего утра у нас полежит, мы ему кое-что из препаратов поколем и подаем.