Два шага до любви

Я взяла стул, стоявший у другой, пустой кровати, поставила рядом с его койкой и принялась доставать контейнеры с едой и большой термос с морсом — все, что наготовила мама.

— Что ты предпочтешь: печень или рыбу? — выкладывала я «термоски» на тумбочку возле его изголовья.

— А у нас ресторан? — усмехнулся он, осторожно приподнимаясь и подтягивая подушку повыше.

— Все гораздо круче: у нас моя мама и ее подруга, наша бывшая домработница, а это тяжелая артиллерия — все рестораны отдыхают, — с усмешкой предупредила я и пояснила: — Печень тебе сейчас полезнее, но и семга тоже хорошо.

— Тогда печень, — решил он и попросил: — Только сначала пить.

Пить у господина Берестова теперь был полный «бар»: три свежевыжатых сока — гранатовый, лимонный и яблочный, две бутылки французской минеральной воды и двухлитровый термос с горячим еще морсом. Он выбрал воду.

Мы стали есть, я составила ему компанию и рассказывала про аварию, про виновника ДТП и попытки его родителей отмазать сыночка, про состояние Темки и его родителей — словом, обо всем, чем могла заполнить это время, избегая более трудных тем.

— Тебе надо пить как можно больше и спать. Отдыхай.

А у меня имелись очень важные дела.

Я нашла врачей, которые оперировали Алексея и Темку с Наташей, подробно расспросила их о состоянии пациентов и стала выяснять, что еще можно предпринять, чем помочь.

— Может, препараты какие? — настаивала я, когда, тяжело повздыхав, они признались, что практически ничего сделать нельзя. — Из Европы, из Израиля, я имею возможность доставить их оперативно, мне перешлют, только скажите что?

— Ну, если вы действительно имеете такие возможности, то, может… — переглянулись между собой врачи и принялись тут же совещаться, забыв обо мне, увлеклись, спорили, сыпали терминами, предлагая какие-то новые схемы лечения и, договорившись, уже с гораздо большим оптимизмом снова обратились ко мне:

— Только, Мирослава Витальевна, раз уж вы решились за это взяться, то это надо делать максимально быстро.

И перечислили, и написали список медикаментов, которые не продаются у нас в России, но уже зарекомендовали себя самым лучшим образом в других странах.

И с этого разговора, после совещания с врачами, начались мои безумные сутки.