Два шага к тебе

С Юрой – ничего. Пустота.

Зато Адриан… Его близость взрывала привычный мир Ри Камаловой.

Пожалуй, никогда ничего более запретного и сладкого Ри не пробовала. Странное чувство. Необъяснимо прекрасное. Когда Ри целовалась с Юрой, было немного приятно. Совсем немного. А вот томления, желания, страсти – мимо, ни капли.

С Адрианом все иначе. Будто босиком по горящим углям. Будто в водопад с разбега. Будто в космос без страховки.

Адреналин вспорол каждую клеточку тела. Глаза непроизвольно закрылись. А губы жадно приникли к жесткому рту.

Время будто замедлило свой бег. И ничего не воспринималось, только крепкие руки и грохот колотящегося сердца под ладонями.

Язык Адриана ворвался внутрь и тут же сцепился в диком, жадном, откровенном танце. Мужчина словно пил ее дыхание, оглушал своим напором и страстью.

А Ри цеплялась за его рубашку. Не упасть бы.

Никогда еще не забывалась Ри настолько, чтобы все тело скручивало от дикой жажды и потребности в ком-то.

Ох, черт! Это ведь Адриан! Адамиди! Почти брат! И к тому же, ее босс!

С великим трудом Ри оторвалась от этого мужчины.

Невероятные ощущения прошили все тело насквозь. Точно раскаленная игла вонзилась в низ живота и разлилась теплом по венам.

Адриан смотрел на нее. Понятно, что ему неудобно. Ведь приходится наклоняться, чтобы оказаться на уровне ее лица.

А потом Ри смекнула, что не наклоняется Ад. Наоборот, держит ее, прижимая к себе, фиксируя между поверхностью колонны и собственным телом.

А ноги Ри… Девушка предпочла не думать, где именно сейчас оказались ее нижние конечности.

Боже! Стыд какой! Уму не постижимо!

Но охрана уже заслонила их от ненужных зрителей, взяла в плотное кольцо, вытеснив неудачливого Павлика – бывшего одноклассника, который немного перебрал и решил вспомнить школу.

Павлик забылся сразу же, не до него было.

А вот как забыть поцелуй Адриана? Незадача.

– Пусти! – потребовала Ри.

Адриан моргнул, будто пытался взять себя в руки.

– Мы, кажется, перебрали алкоголя, – выдохнула Ри.

Адриан промолчал. По венам с диким кайфом мчалось желание, принося ощутимую боль.

Перебрали? Что ж, пусть сегодня думает так. Еще сутки он потерпит. А дальше – пошлет все к чертям. Потому что теперь, когда он попробовал ее губы на вкус, выпил ее дыхание, назад пути нет.

Его она. Его лекарство. Его проклятье. Его зависимость и одержимость.

Принадлежит ему.