Паника настолько сильна, что не получается справиться с ней.
Визг тормозов действует на меня хлеще, чем ледяной душ. Мощнейший выброс адреналина по венам приводит в чувство. Выдергивает из небытия и заставляет распахнуть глаза.
Делаю судорожный вдох. Кислород наполняет каждую клеточку организма.
Марат замедляет ход. Он сворачивает ещё правее, включает ""аварийки"". Мужчина крайне напряжен.
Ещё секунда и мы окажется на обочине. Нет-нет-нет! Нам нельзя покидать трассу! Ни при каком раскладе!
— Не останавливайся! — чуть ли ни визжу.
Кидаюсь к рулю, не позволяю его вывернуть вправо. Удерживаю на полосе.
Нам сигналит следующая за нами фура. Марат громко ругается, выкручивает обратно руль и набирает скорость.
— Н-не останавливайся, — выдавливаю из себя. Зуб на зуб не попадает. — Н-нельзя.
Меня всю колотит. Мне дико страшно. Если эти люди по мою душу, то стоит остановится на трассе, как нам всем конец.
Они не будут считаться ни с чем и ни с кем. Их не волнует, что в салоне находятся дети. Нас уничтожат.
Всех.
Прячу в ладонях лицо, пытаюсь взять себя в руки. Если уж в прошлом мне удалось спастись, то смогу и сейчас.
Я переехала на другой конец страны, изменилась внешне, сменила фамилию и имя. А они все равно меня нашли.
Случайно.
Я верю, что все произошедшее стало роковой случайностью. Ведь меня спрашивали так хорошо, что было не подкопаться! Вряд ли спустя столько лет кто-то из врагов меня бы нашел.
Но теперь за нами по пятам следует серебристая легковушка. И как от нее скрыться я не представляю.
Знаю одно. Попадаться им в лапы нельзя.
— Ярослава, за пять лет ты вдруг превратилась в настоящую истеричку, — скептически осматривая меня говорит Марат.
— Думай, что хочешь, — произношу уже чуть более спокойно. В конце концов эмоции тоже имеют свойство остывать. — Мне плевать, — за злостью пытаюсь скрыть свою нервозность.
Страшно до жути. Не за себя, за сыновей.
— Я вижу, — ухмыляется. Кидает на меня многозначительный взгляд и отворачивается, устремляя внимание на дорогу.
На слова Марата я уже ничего не отвечаю. Смысла нет. Доказать ничего не получится, объяснить тоже. А спорить с ним я не могу. Состояние не позволяет.
Скрещиваю руки на груди, отворачиваюсь к окну и хоть немного пытаюсь прийти в себя. Мне нужно справиться с собственным страхом и придумать, как выкрутиться из ловушки, в которой мы все оказались.
Сердце стучит словно бешеное. В ушах стоит шум, болит голова. Я не имею ни малейшего представления, как быть дальше.
