Смысл подставлять себя, когда можно подставить отца? И стать не претендентом на пост главы корпорации, а ее единоличным владельцем. Грести лопатой бабки и не думать больше ни о чем.
Он ухаживал за Ясей, делал ей намеки, дарил дорогие подарки, подкатывал как только мог. Но девчонка его отшивала.
Моя Яся не хотела скомпрометировать себя и раз за разом отказывала парню. Это длилось несколько месяцев. А потом у него сорвало стоп-кран.
Ублюдок решил, что “нет” для него ничего не значит. И претворил в жизнь все то, что так сильно хотел.
Подробности пришлось пропустить, иначе я не смог бы сдержаться. Полученной информации и без того хватило с лихвой.
Яся попала в больницу, ее еле откачали. Врачи на протяжении нескольких суток боролись за то и дело ускользающую жизнь.
Едва придя в себя, она написала на “сынка” заявление. Приложила видеозаписи с камер, которые чудеснейшим образом были не уничтожены. Как и кому удалось их сохранить большой вопрос. Но следствию ответ на него был не важен, там работали на результат.
Ярослава оказалась весьма ценным свидетелем. Помимо заявления о физическом насилии, девушка помогла инициировать проверку надлежащих органов и выявить преступления в экономической сфере.
Летели головы, связи не помогали. Приехала проверка со службы собственной безопасности, посадили просто дохрена ребят.
Отлично помню эту заварушку. Сам офигевал от масштабов и размаха.
Но тогда я даже подумать не мог, что когда-нибудь в жизни встречусь с той, кто заварила всю эту кашу.
С той, благодаря которой я смог довольно быстро встать на ноги и переосмыслить свое отношение к жизни.
Яся, малышка моя, знал бы я раньше, что именно тебе обязан всем!
— Марат, я не знаю, что делать, — смотрит на меня. Ее всю трясет.
— Довериться, — произношу спокойно и тихо. — Это твой единственный шанс.
Ярослава напоминает мне маленького зверька, загнанного в ловушку. Который ожидает, что его вот-вот сожрут."
"— А ты обещаешь, что никому не расскажешь? — спрашивает с робкой надеждой в голосе.
— Клянусь! — заверяю ее.
Девочка моя, знаю, что тебе страшно. И я до невыносимости хочу помочь тебе. Нам.
Пока ты не переборешь свой страх и не откроешься мне, я не смогу взять все в свои руки. Вся наша дальнейшая жизнь и жизнь наших с тобой сыновей решается здесь и сейчас.
— Пойдем, — тянет за собой в направлению ванной.
— Зачем? — удивляюсь. Мыться явно не входит в ее планы.
— Нужно, — продолжает тащить меня за собой. Поддаюсь. Мне интересно, что еще она задумала.
