Понятия не имею откуда он здесь взялся, если честно. Ни Давид, ни Марат не похожи на мужчин, что любят готовить. Напротив, они любители сытно и вкусно поесть.
Если бы мне не потребовался лед, то никогда б не нашла залежи продуктов питания. После изучения содержимого морозилки я поняла, что вполне можно жить.
Мясо, рыба, пельмени, сосиски и вареники. Даже несколько штук разной колбасы! Не знаю, кто занимался покупкой этих продуктов, но я благодарна ему.
— Ась, не хорошо больного мужчину голодом морить, — с несчастным видом заявляет Марат.
Он тянется к стопке закрытых коробок, в которых лежит пицца, за что получает от меня строгий взгляд. Обреченно убирает руку. Вздыхает.
— Я с голоду скоро опухну, — говорит тоскливо. Я ухмыляюсь.
— Сам виноват, — бурчу помешивая куриный бульон. — Нечего было фигню заказывать! — показываю на вредную еду. — Нет бы, супчик какой попросил привезти. Или хоть что-то нормальное! Не фастфуд.
— Не хочу суп! Я его не ем с самого детства! — бурчит недовольно.
— Хочешь, не хочешь, — пристально смотрю на Марата.
— Мне пофиг! Поправляться будешь или с желудком и кишечником захотел помучиться?
Не отрываю от своего мужчины внимательного взгляда. Пусть думает, что хочет, но я заставляю его поесть!
Наркоз для кишечника крайне опасен, знаю не понаслышке. Если Марат не хочет загреметь еще раз на стол к хирургу, то будет есть то, что даю ему я.
За моей спиной раздается тоскливый вздох. Делаю вид, что не слышу. Ставлю нарезанный кубиками хлеб в духовку.
Мне сухарики нужны.
Меня на жалость не возьмешь. Закаленная уже.
— Суровая ты женщина, — произносит Давид.
За своими переживаниями я даже не заметила, как он вошел на кухню. Мужчина без спроса открывает коробку, берет оттуда кусок ароматной и еще не до конца остывшей пиццы, откусывает кусок.
— Ммм, — закатывает глаза от удовольствия. Дразнит нас. Зараза! — Невероятно вкусно! Пепперони, томаты, расплавленный сыр. А запах, — с шумом втягивает воздух ноздрями. Недовольно щурю на него глаза.
Сволочь он! Самая настоящая!
— Чем стоять и строить мачо, лучше бы еды заказал, — кидаю в его адрес шпильку. — На всех!
— Тебе надо, сама и заказывай, — говорит равнодушно. Не обращает ни малейшего внимания на мой выпад.
От наглости и нахальства не нахожу нужных слов.
— Дава, Ася права, — вмешивается Марат. С благодарностью перевожу на него внимание. — Дети в доме, женщины, — начинает перечислять. — Им нужно нормально питаться. А не дрянь всякую жрать.
