Странное дело! Сколько себя помнил в молодости – каждый день в музыкальной школе вызывал чувство скуки и бесполезности. Семь лет пиликал на скрипке, так и не полюбив это занятие. Попутно осваивал и ""пацанский"" инструмент – гитару. В отличие от скрипки, она мне пригодилась потом не раз. Скольких девчонок охмурил, наигрывая пошловатые любовные песенки, а когда попал в армию, то быстро стал ""звездой казармы"", сменив репертуар на более подходящий для мужского общества.
Праллиха пришла сама ко мне, бережно неся инструмент, завернутый в тряпку.
– Держи! – нехотя процедила она сквозь зубы и с угрозой добавила. – Только посмей сломать!
После этого уселась на мою кровать и стала внимательно наблюдать за происходящим.
Я бережно взял вурту и провёл пальцами по струнам. Мдя… Расстроена она была полностью. Потихонечку стал подкручивать колки, добиваясь приемлемого звучания.
– Чего ты там бренькаешь?! – подала голос нетерпеливая Праллиха. – Зубы ноют от твоей игры! Если не можешь, то нечего было и выклянчивать!
– Так я ещё и не играю! Звуки настраиваю!
– А чего их настраивать? И так хорошо всегда было!
– Разве Хранительницы перед игрой этого не делали?
– Может и делала кто из них… – задумчиво произнесла она.
– У некоторых музыка звонко получалась, лучше, чем у остальных.
– Вот то-то и оно! Потерпи – немного осталось.
Наконец вурта была готова. Звучание, конечно, отличалась от нормального гитарного из-за поганых по качеству струн, но в целом было играбельно.
Взяв пару ""блатных"" аккордов внимательно посмотрел на Праллиху.
Та перестала корчить недовольную мину и заинтересованно прислушалась.
Чтобы сыграть? Попробую ""Дом восходящего солнца.
Пальцы нежно коснулись струн, они откликнулись и по комнате разлилась такая любимая мелодия. Я запел на английском, практически погрузившись в транс и вспоминая свою жизнь на земле… Школу, училище, первую любовь и воинское братство… Радости и потери, боль после ранения и тепло родительской заботы… Ничего из этого теперь нет и не будет… Есть новый мир и мой новый дом – Дом Восходящего Солнца…
Звуки последнего аккорда растворились.
Я сидел и смотрел в одну точку, не в силах прийти в себя. Наконец меня ""отпустило"" и повернувшись к Праллихе, спросил:
– Ну?
Бедная воительница сидела словно истукан, сжав до белых костяшек рукой спинку кровати. По её щекам текли слёзы, а глаза смотрели куда-то вдаль.
– Ну как?! – повторил свой вопрос громче.
Праллиха вздрогнула и резко опомнившись, вскочила.
