Два зайца, три сосны

Как я могла опять обмануться, в который уж раз? Ведь какой-нибудь месяц назад мы поссорились и я уехала в Германию с твердым намерением больше никогда с ним не общаться. Это было то самое благое намерение, которыми вымощена дорога в ад. И я уже почти туда причапала… Но фигушки вам, Дмитрий Алексеевич. Зазвонил мобильник. Я сразу отключила его, и тут заметила такси, подняла руку и машина остановилась. Едва я уселась на заднее сиденье как мимо опять пронесся джип Миклашевича. Я пригнула голову.

— За вами, что ль, несется?

— Кажись не заметил!

— Слава богу пока нет.

— Теперь уже бывший.

Простота вопроса поставила меня в тупик.

— Да не плохой, но характер невыносимый.

А… Понимаю вас. У меня тоже первая жена была — характер не приведи господь. Я с ней язву желудка нажил. А когда совсем терпежу не стало, убег, нашел себе кралю на ткацкой фабрике, не красавица, но душа-баба. У меня с ней и язва зажила. Вот знаете, та, первая, зарабатывала хорошо, мы с ней как сыр в масле катались, а эта, Нинка моя, не работает теперь, двойняшек воспитывает, я один на всех вкалываю, а хорошо мне.

— Не надо! — твердо ответила я. Хорошо, что мне попался такой болтливый и добродушный водитель.

— Гляньте, женщина, кажись он нас догоняет! И откуда взялся? Круг что ли сделал? Мне на «волжанке» от такого крутого джипа не уйти, вы пригнитесь. А то этот бешеный, мало ли что вздумает. Дама, может, вас куда в другое место отвезти, не домой, а к подружке какой или еще куда?

Мысль была здравая и я дала ему адрес Лерки.

— Олеська! Ты что без звонка? Что-то случилось? У тебя такой вид… как будто за тобой кто-то гонится!

— Переночевать пустишь?

— От Миклашевича спасаешься?

— От тебя ничего не скроешь, подруга.

— Опять он в своем репертуаре?

— Лерка, я больше не могу! Все, лимит исчерпан. Он сумасшедший. Мне сегодня в какой-то момент показалось, что я никого лучше не знаю, и вдруг…

— Я тебя предупреждала. И тут я разревелась.

— Ты что? Да не стоит он твоих слез!

— Дело не в том, просто сегодня был такой кошмарный день…

— Расскажи, легче станет.

— Ну и что такого особенного? Все можно перетолковать по-другому, — решительно заявила она, выслушав меня.

— Объясняю! В твоей маме проснулось что-то человеческое, это уже плюс! Ты в очередной и, надеюсь, в последний раз убедилась, что с Миклашевичем нельзя иметь дело, это два. А третье, и главное, теперь ты спокойно можешь ответить на чувства Розы.