Господи, какое счастье окунуться в теплую, но все же освежающую воду, поплыть, перевернуться на спину и не думать ни о чем, и ни о ком. Никто, кроме Лерки не знает, что я здесь. И ни один из зайцев не погонится за мной… Я чувствовала себя почти счастливой. Побыв на пляже два часа, я пошла в отель, взяла напрокат машину, набрала проспектов и путеводителей, и решила для начала поездить по ближайшим окрестностям. Машина оказалась совсем новенькая, с открытым верхом и я испытывала немыслимое удовольствие от езды. Воздух чистый, морской.
Я безумно, до идиотизма нравилась сама себе — самостоятельная сорокалетняя женщина прилетела отдыхать на Канары… Просто прелесть что такое! И я абсолютно ничем не отличалась от пестрой разноязыкой толпы отдыхающих со всего мира. Да и большинство русских, которых тут было множество, давно перестали выделяться из толпы своим убожеством и зажатостью. Слава богу! Бедная мама, она ведь ни за что не желала ездить за границу, а сколько раз я ей предлагала… нет, у советских собственная гордость.
Вскоре я опять захотела есть. С чего бы после такого завтрака? Но, с другой стороны, уже третий час, пора обедать. Я приглядела симпатичный ресторанчик на берегу, заказала рыбу, кофе и вкуснейший десерт из фруктов со взбитыми сливками. Не буду ни в чем себе здесь отказывать! Пусть даже я наберу несколько килограммов, не страшно! После обеда я поставила машину на стоянку и пошла пройтись. Набрела вдруг на прелестную площадь, выложенную мрамором, а рядом обнаружилась удивительной красоты улица, один ее конец упирался в гору, а другой выходил к океану, тут тоже сплошь были магазины и рестораны, но уже рангом повыше.
Мне все ужасно нравилось. Вокруг пальм, росших вдоль улицы, была уложена пестрая керамическая плитка, отчего все выглядело еще наряднее. Ощущение праздника только нарастало. Я вдруг поймала себя на том, что даже не смотрю на мужчин, как будто не вижу их. Здорово же они меня достали! Надо будет зимой привезти сюда Гошку. Говорят, тут сезон круглый год… Ах, как мне было хорошо! Все свои волнения, разочарования, горести я оставила в Москве.
Так потянулись мои дни на Тенерифе. К концу третьего я купила в гостиничном магазинчике пакет испанского сухого вина, села со стаканом на балконе любоваться закатом и у меня сами собой родились «поэтические» строчки: «Я пью вино от счастья балдея, без Миклашевича и без Матвея!» И тут впервые зазвонил мобильник:
— Мама, ты куда пропала? Я никак не мог тебе дозвониться.
