Я взяла себе другую и села к столу, по привычке поджав ногу под себя. Потом опомнилась и села как положено. Мы оба стали пить чай. В воздухе повисла нeловкость, которую разрушило появление Огонька. Он вошёл, сел посреди кухни и начал деловито намывать мордочку.
— Чувствуется порода, — сделал комплимент инквизитор. — Как его зовут?
— Кис-кис."
"— Очень остроумно! Я про кличку спрашивал. А про кис-кис как-нибудь сам бы догадался.
Очень сильно сомневаюсь, что котёнок откликнулся бы на имя «Теофраст Гогенгейм фон Троттел».
И уж тем более на имя «Огонёк», как его стали называть со вчерашнего вечера. А вот ңа «кис-кис» в исполнении ньора Риччи он отреагировал. Сначала неуверенно повернул голову, насторожив уши, будто сомневаясь, что его дейcтвительно звали. А потом грациозно перетёк к ногам гостя и потёрся о сапоги, и без того блестящие.
— Главное — работает, — показала я рукой на результат.
Огонёк, видимо, воспринял мой жест как приказ, или просто так совпало, но в следующий момент он уже устраивался на коленях у гостя, призывно мурча.
В смысле, призывая погладить.
— Котики, они всегда добрых людей чуют, — не могла я удержаться от шпильки, прикрытой маской простодушия.
— Он у вас не кусается? — отпил инквизитор из кружки.
— Не знаю, — пожала я плечами и откусила кусочек от свежей булочки.
— Это как?
— Меня пока не кусал. А как он ведёт себя в отношении других, мне не известно. Посмотрим, — оптимистично закончила я.
— Ну знаете ли! — почему-то возмутился ньор и попытался спихнуть Огонька с себя.
Котику это не понравилось. Видимо, несмотря на замороженную физиономию и ледяное сердце, колени у инквизитора оказались тёплыми и удобными. Хотя поверить в это сложно. Огонёк утробно завыл и вцепился в толкающую его руку.
Будем искать в ситуации что-то хорошее. Теперь я знаю, что Огонёк кусается.
Всё остальное было плохим.
Ньор зашипел, сбросил с себя кота и замахнулся ногой, чтобы врезать ему пинка. Я едва успела схватить Огонька на руки. Котёнок вжался в меня и дрожал от страха.
Инквизитор размахивал рукой. Когда ньор Риччи заметил на ней бордовые потёки, он побледнел и сел обратно на стул.
К пoстельным проблемам у него еще и боязнь крови! Вот же бедолага…
…Но котика-то зачем пинать?
— Давайте, я перебинтую, — подорвалась я вместе с котом в комнату.
Вернулась одна, но с бинтом и настойкой черноголовника для обработки раны.
— Он у вас бешеный! — возмущался инквизитор, отвернувшись от руки, которую я перевязывала.
