Двадцать и один год (СИ)

Когда уже другая охрана ворвалась в палату и объявила, что моё время истекло, я чувствовала себя абсолютно разбитой. Меня вывели из комнаты, несмотря на мои протесты. Женю брали под строжайшую охрану, и мне сказали, что дальнейшие визиты запрещены. Стены больницы, которые ещё недавно казались мне убежищем, внезапно превратились в непреодолимую тюрьму.

Я вернулась домой в полном отчаянии, сжигаемая изнутри мыслью о том, что Женя теперь один, без меня, без нашей поддержки. В голове начала зреть мысль о том, что мне нужно делать что-то радикальное.

Я вспомнила о ноже Артема, коллекционном редком экземпляре, который я забрала из дома перед тем, как уехать в гостиницу. С трудом, но я решилась продать его. Нож принадлежал к коллекции редких оружейных изделий, и его стоимость была весьма значительной.

На следующий день я связалась с известным коллекционером, которому был известен предмет моей сделки. После коротких торгов, нож был продан, и я получила сумму, достаточную для того, чтобы обратиться к лучшему адвокату в городе.

Савицкая Марина Александровна, адвокат с безупречной репутацией и длинным списком выигранных дел, согласилась взяться за моё дело. Когда я встретилась с ней, её уверенность и профессионализм сразу же меня ободрили.

- Мы сделаем все возможное, чтобы вы могли видеться с Женей. Учитывая обстоятельства вашего дела, у нас есть все шансы не только добиться встречи, но и пересмотреть условия его содержания под стражей, — сказала она мне, просматривая предоставленные мной документы.

- Но придется немного поработать, — добавила она, — подготовить все необходимые материалы и собрать доказательства его непричастности, а также подтвердить, что встречи с вами не угрожают порядку учреждения и безопасности. Это важно для подачи ходатайства.

Я кивнула, чувствуя, как новая волна решимости наполняет меня. Я была готова идти до конца, чтобы снова быть рядом с Женей, чтобы поддержать его и доказать, что настоящая любовь способна преодолеть любые препятствия.

А я не просто любила его… я им дышала, я ошалела от своей любви окончательно особенно когда испугалась, что снова могу его потерять.

Сидя в офисе Марины Александровны, я чувствовала себя немного увереннее. Настольная лампа мягко освещала документы, разложенные перед нами, и каждый лист казался важной частью большой мозаики моей и Жениной судьбы.