Двадцать и один год (СИ)

Я опустила глаза, не зная, как выразить всю глубину своей благодарности и одновременно смущения от его безграничной готовности помогать.

- Иван, это слишком... я не знаю, как вас благодарить, — начала я, но он перебил меня.

- Достаточно, что я просто сижу напротив вас и смотрю на вас. Лена. Можно мы с вами перейдем на «ты».

- Да…конечно… Иван внезапно взял мои руки в свои, и его взгляд стал еще более пронзительным.

- Лена, я должен быть честен с тобой. Ты мне очень нравишься. Я знаю, это может показаться неожиданным, но я хотел бы чаще видеть тебя, хотел бы стать ближе…если это возможно.

Я ощутила в его словах искренность, но в то же время внутренняя тревога заставила меня осторожно освободить руки из его теплых ладоней. Он приятный, симпатичный, но внутри ничего не йокает, нет мурашек, нет участившегося сердцебиения… 

- Иван, я... со смерти моего мужа не прошло и так уж много, — мои слова звучали неуверенно. - Я пока не готова к новым отношениям. Мне действительно нужно больше времени.

Иван кивнул, его взгляд оставался теплым и понимающим.

- Я понимаю, Лена. И я не хочу торопить тебя. Но, пожалуйста, позволь мне хотя бы попытаться. В следующую субботу моему концерну исполняется десять лет, и будет большой банкет. Мне бы очень хотелось, чтобы ты там была со мной. Уверен твой сын к тому времени выздоровеет. Его предложение застало меня врасплох. С одной стороны, это было искушение почувствовать себя снова частью мира, который не ограничивается домашними заботами и тревогами.

С другой — я все еще чувствовала себя не готовой к такому шагу.

- Я подумаю об этом, Иван, — сказала я, стараясь скрыть свое волнение. - И... спасибо. За все. Когда он ушел, я осталась одна с кружкой чая в руках и множеством мыслей…а еще рука потянулась к сотовому, чтобы посмотреть нет ли сообщений от Дикого. Но их не было.

После визита Ивана и ночи, проведенной в тревоге за Женечку, дни потекли один за другим. Малышу и правда стало легче.

Правда я очень переживала, что даю такому маленькому ребенку антибиотик, но ангина — это очень серьезно. Жизнь постепенно возвращалась в свое обычное русло, но молчание Дикого наполняло мои дни тягостной пустотой. Я старалась занять себя заботами о детях, работой, подготовкой к предстоящему банкету Ивана, но мои мысли постоянно возвращались к Дикому. Его неожиданное исчезновение оставило в моем сердце пустоту, которую я не могла заполнить.