Двадцать и один год (СИ)

Вокруг была лишь безжизненная серость и тишина, которая казалась почти осязаемой. В моей душе бушевал настоящий шторм, меня разносило девятибалльными волнами на ошметки. Я осознавала, что не могу продолжать так жить, позволяя неопределённости и хаосу управлять моим существом. Мне нужно знать…нужно увидеть его снова. Я просто обязана.

Мне было тяжело признать, но я понимала, что самостоятельно справиться с этим бременем я уже не в силах. Все эти месяцы я старалась быть сильной, стойкой, но сейчас пришло время признать свою уязвимость и попросить о помощи.

Мысль позвонить к психологу возникла в моей голове как отблеск надежды. Хоть с кем-то поговорить откровенно. Моя психолог Наталья Владимировна была для меня больше, чем просто специалистом. Она была моим проводником, когда я теряла себя, когда разбивалась об острые камни реальности. Возможно, она сможет помочь мне и сейчас, когда моя жизнь кажется запутанной клубком неразрешимых проблем.

Я достала телефон и, несмотря на дрожь в руках, набрала её номер. Когда Наталья Владимировна ответила, в её голосе звучала привычная теплота и уверенность.

- Вы все же поехали туда…я думала, что это произойдет немного позже. Помните, что любое ваше решение – это не ошибка. Это жизнь. Она есть здесь и сейчас. И если вам это было нужно, то вы поступили правильно. Завтра увидимся. Все обговорим. Хорошо?

Может быть дать вам номер хорошего психиатра?

- Нет…не настолько все ужасно.

Отключив звонок, я медленно направилась к машине, ощущая, что ничего не меняется. Что облегчение лишь временное. Внутри пусто. Там так пусто, что эта пустота невыносимо болит.

По дороге домой, погруженная в свои размышления о предстоящей встрече с психологом, я вдруг услышала звонок телефона. Сердце мое сжалось – не от страха перед очередным неизвестным вызовом, а от инстинктивного предчувствия, что новости могут оказаться не из приятных.

Когда я взяла трубку, голос моего редактора звучал напряженно и встревоженно.

- Лена, у нас большие проблемы, – начал он без предисловий, и я почувствовала, как у меня по спине пробегают тревожные мурашки.

- Издательство закрыли. Началось судебное разбирательство. Все тиражи книг изъяты из продажи. Я... я не знаю, как это повлияет на твой гонорар, но пока продаж нет, и, боюсь, не будет, – его слова обрушились на меня как ледяной душ.

В моей голове начался хаос.