Двадцать и один год (СИ)

Мне казалось, что я застряла в безвыходной ситуации, из которой нет спасения. Мысли о будущем вызывали страх, и я чувствовала, как меня окутывает паника. Не могла спать, еда стала безвкусной, каждый новый день приносил лишь новые разочарования и проблемы. И эти звонки…сплошные, нескончаемые проклятые звонки.

Мне хотелось кричать от безысходности, бежать куда-то, чтобы хоть на мгновение сбежать от своих проблем, но я понимала, что это невозможно. Не было места, куда можно было бы уйти от своих долгов и моих малышей, которым я так нужна.

Моя реальность стала тяжелым грузом, который я не знала, как нести дальше.

- Мам…я знаю, что тебе это не понравится. Но может ты поговоришь с Иваном?

Лера поставила передо мной чашку с мятным чаем и я приняла таблетку валерианы.

- Нет…это ужасно. Я только недавно отказала ему и…Я не могу.

- Почему? Это же просто взять в долг. Проблемы с издательством решаться, и ты вернешь. Иван явно не нуждается.

Чувствуя, что мои силы на исходе и способы решения проблем иссякают, я с тяжелым сердцем все же решила обратиться за помощью к Ивану.

В глубине души я надеялась, что он сможет мне помочь, хотя просить о деньгах было крайне непросто. Мы договорились встретиться в одном из ресторанов города, где атмосфера казалась подходящей для такого разговора.

Когда я сидела напротив Ивана, стараясь сохранить спокойствие и достоинство, мне пришлось открыть ему всю глубину моих финансовых затруднений. Я рассказала о закрытии издательства, остановке продаж моей книги и о том, как это повлияло на мое положение.

Мои слова звучали сдержанно, но каждое из них было пропитано отчаянием.

- Иван, я... я очень надеюсь, что ситуация изменится, как только возобновятся тиражи моей книги. И я обязательно верну тебе деньги, – с трудом выговаривала я, чувствуя, как в горле образовывается комок. Как же это мерзко просить. Невыносимо мерзко. Я изо всех сил старалась не дать эмоциям взять верх, хотя мне казалось, что я вот-вот разрыдаюсь прямо здесь, в этом ресторане, перед Иваном.

Мне было неловко и стыдно, но я понимала, что другого выхода у меня нет.

Иван внимательно слушал меня, его лицо было непроницаемым, и я не могла понять, что он думает. Мне казалось, что каждая секунда ожидания его ответа тянется вечностью. Я не знала, что он скажет, но мне хотелось верить, что он поймет и поможет мне справиться с этой тяжелой ситуацией.

Молчание Ивана тянулось, пока он взвешивал каждое моё слово, а я сидела напротив, едва сдерживая волнение.