Двадцать и один год (СИ)

Да, я знала его раньше, я говорила тебе об этом…Дикому…Но между нами ничего нет!

- О, конечно, 'временное убежище', - его ответ пропитан ядовитым сарказмом. - И тебе это нравится, да? Тебе нравится его внимание? Ты что, думаешь, что я тебе поверю? Ты всегда была шлюхой! Изменяла со мной своему мужу! А хер его знает с кем еще ты ему изменяла до меня! После меня, мне!

Каждое его слово как удар ножом, рассекающий уже израненное сердце. Моя попытка объяснить, что моё решение было диктовано лишь заботой о детях и желанием обеспечить им кров, теряется в бездонном море его адских обвинений.

- Женя, хватит! - в моём голосе слышится отчаянная мольба. - Не надо так говорить. Ты не знаешь, через что мы прошли...

Но он не слышит меня. Его слова продолжают сыпаться одно за другим, наполненные обидой, гневом, бешеной ревностью. Каждое новое сообщение словно пробивает между нами бездну, отшвыривает друг от друга. Он бьет меня слова наотмашь, он раздирает меня ими.

- Лживая дрянь! Вот ты кто! Я теперь не уверен мой ли у тебя сын!

Я выключаю телефон и изо всех сил швыряю его на пол. Я не хочу с ним говорить. Не хочу. Нам не о чем. Он сошел с ума и сводит с ума меня. Мне до дрожи больно осознавать, что наша история, возможно, закончилась именно так – дикими, зверскими упрёками и непримиримым гневом. Гнилым, сжирающим все вокруг, превращающим в мертвечину все мои чувства. В глубине души я всё ещё безумно люблю Женю, но после таких слов понимаю, что между нами уже ничего не осталось.

- Что происходит? Что за слезы?

Иван приехал с очередными коробками и букетом цветов.

- Говорил кое-с-кем. Отреставрировать дом нельзя, но можно очистить участок и со временем построить новый. Проект сохранился. Так что если ты хочешь…

Вскрикнула я и резко обняла его. От неожиданности он уронил коробки и обнял меня за плечи, а я разрыдалась.

- Ну все…все. Все будет хорошо. Вот увидишь. Не самое страшное на самом деле.

Слёзы медленно высыхают на моих щеках, когда я нахожу утешение в спокойном и тёплом голосе Ивана. Его присутствие рядом словно бальзам на мою израненную душу. Иван не задаёт лишних вопросов, не пытается расспрашивать о произошедшем, он просто находится рядом, предлагая мне и моим детям то убежище, которое так внезапно обернулось нашим новым домом.

В его глазах нет осуждения, только глубокое сочувствие и желание помочь.