И пока вы намечаете программы великих преобразований, строите воздушные замки, ищете ошибки у Гегеля, вынашиваете строчку стихотворения или пытаетесь рассмотреть в микроскоп Х-хромосому, наш скромный труженик своими востренькими глазками бдительно следит, нельзя ли под видом борьбы с чуждой идеологией что-нибудь у вас оттяпать: квартиру, жену, корову, изобретение, должность или ученое звание. Постепенно и исподволь накаляет он атмосферу, и вот на скромном лице его вы замечаете уже не улыбку, а волчий оскал.
Перед отъездом из СССР Виктор Некрасов написал письмо о положении в нашей культуре. О том, что многие честные, талантливые люди, подвергаясь бессмысленной травле, вынуждены покидать страну, в которой родились, выросли, которой служили, без которой жизни себе не мыслят.
«Кому это нужно?» – спрашивал Некрасов.
Ну вот возьмите хотя бы нашего героя – Иванько Сергея Сергеевича.
Послесловие 2010 года
Без малого тридцать лет минуло с той поры. История, описанная мной, имела намного больший успех, чем я ожидал.
Она ходила по рукам в Самиздате, была переправлена мною на Запад, опубликована, переведена на много языков, начиная с английского, произвела впечатление на заграничных читателей. Английский классик Грэм Грин назвал «Иванькиаду» лучшей книгой 1977 года. Благодаря мне Сергей Иванько прославился гораздо больше, чем своими книгами. Я слышал, что после выхода американского издания «Иванькиады» он пытался скупить весь тираж, что ему, естественно, не удалось.
После чего он смирился с существованием этой книги и даже, как я слышал, соглашался ставить на ней автографы. В 1978-м его слава упрочилась, когда бежавший из Женевы в Лондон агент ГРУ Владимир Резун (будущий писатель Виктор Суворов) раскрыл советскую шпионскую сеть и назвал полковника Иванько резидентом советской разведки в Америке. После этого Сергей Сергеевич временно перебрался в Москву. Был важной персоной в Министерстве культуры СССР. Решал, кого из деятелей культуры можно выпустить за границу.
Вызванный им однажды дирижер Геннадий Рождественский рассказывал мне, что он ехал по вызову с ощущением, что едет на прием к Чичикову. Выдворение Иванько из Америки не оказалось слишком долгим. В девяностом году я жил в пригороде Вашингтона Чеви Чейз, где Иванько оказался опять моим соседом – жил в соседнем доме, а работал главным редактором американского издания журнала «Советская жизнь».
