Дваплюсодин в одном флаконе (сборник)
0 прочтений
Например, вы спрашиваете его, кто такой Иванов.
– Иванов? – переспросит он. – Очень талантливый человек.
Или: очень хороший человек, симпатичный человек, удачливый человек, неплохой человек, человек не без способностей и т. д.
На мой вопрос о Турганове он сказал не задумываясь:
– Очень богатый человек. – И, немного подумав, добавил: – И очень плохой человек.
К портрету этого человека мы, пожалуй, еще вернемся, а пока только сообщу вам, что тогда же, 14 февраля вечером, я ему позвонил по телефону. Трубку взяла жена.
– Сейчас посмотрю, он, кажется, уже лег. – И, выдержав паузу: – Да, он уже лег.
– Борис Александрович еще спит.
Звоню еще через некоторое время.
– Он только что вышел.
– Я так и думал, – говорю. – Ничего, я его все равно разыщу.
Во второй половине дня телефонный звонок.
– Владимир Николаевич, это Турганов. Я вам звоню, чтобы вы не думали, что я от вас скрываюсь. Почему вы считаете, что правление не может обсуждать какие-то варианты?
– Правление может обсуждать все что угодно, если у него есть время.
– Никакого решения не было. Была рекомендация.
– Борис Александрович, вы хорошо знаете, что рекомендовать может правление. Собрание не рекомендует, а решает. Я понимаю, чем продиктованы ваши действия, но вам все же не стоит браться за это дело, оно у вас не получится. Через собрание вы его не проведете, а без собрания у вас и подавно ничего не выйдет, я вам обещаю.
– Вы согласны со мной?
На этот вопрос он не отвечает. Подумав, он говорит:
Из этих слов я заключил, что Турганов рассматривает правление нашего кооператива как секретную организацию, которая свои дела должна хранить в тайне от рядовых пайщиков.
Я был избавлен от необходимости собирать справки о личности Иванько, сведения о нем сыпались на меня на каждом шагу. Разные лица доставляли мне эти сведения, кто с угрозами, а кто просто так.
а) родственник бывшего председателя КГБ Семичастного;
б) ближайший друг бывшего представителя СССР в Организации Объединенных Наций, ныне главного редактора журнала «Иностранная литература» и секретаря Союза писателей СССР Николая Т. Федоренко;
Трезвые люди советовали уступить.
Кое-что прояснилось, но кое-что оставалось не очень понятным.