Дважды два

Дэвид и Бодхи сейчас в кино. Потом, наверное, поедут за пиццей. И мне остается смотреть на свои картины.

– Еще не разгадала, о чем они тебе шепчут?

– Работаю над этим. А ты чем занимался сегодня?

– Пробежал восемь миль. Чувствую себя бодро. Пообщался с Мардж и Лиз, съездил в книжный. А теперь бездельничаю, вот и решил позвонить, поблагодарить за вчерашний день.

– Не стоит. Я прекрасно провела время.

От этих слов я вдруг испытал облегчение.

– Как вчера прошел ужин с сестрой?

– Перед моим приездом она поссорилась с мужем.

Они, конечно, сдерживались в моем присутствии, но я не могла не заметить их раздражения. Это было похоже на воспоминания об отношениях с Дэвидом.

– Да уж, приятного мало. Но сегодня утром Джесс позвонила мне с извинениями. А потом переключилась на очередной рассказ о том, что Брайан, похоже, нарочно провоцирует конфликты.

Мы продолжали болтать, и я не раз ловил себя на том, что улыбка не сходит с моего лица. Я и забыл, как легко разговаривать с Эмили, как внимательно она слушает и как охотно делится подробностями своей жизни.

Мне всегда казалось, что многое она старается не воспринимать слишком серьезно, – эта черта всегда была ей присуща, но теперь она словно стала более очевидной. Я был бы не прочь видеться с Эмили чаще.

Через сорок минут мы попрощались. Как и вчера, за разговором время пролетело незаметно. Почему с Вивиан мне никогда не удавалось беседовать с той же легкостью? Всплывшее в голове имя вызвало новую вспышку раздражения: я вспомнил, как накануне не смог поговорить с Лондон.

Я никогда не препятствовал общению дочери с матерью, даже после того, как Вивиан ушла от меня. Эмили ни за что бы так не поступила.

Эмили – ее естественная красота кожи с оливковым оттенком, не испорченная ни дорогой косметикой, ни коллагеновыми филлерами – стояла у меня перед глазами.

Эмили стала еще красивее с тех пор, как мы с ней встречались.

По голосу Эмили я понял, что она рада моему звонку, и от этого мне стало легче. Сделать человеку приятное просто. Для этого не обязательно прилагать усилия.

С Эмили мне достаточно быть самим собой, чего не скажешь о Вивиан.

Но как бы надежно ни отвлекала меня от беспокойных мыслей Эмили, с Мардж и Лиз я был честен. Эмили – мой давний друг, к тому же на редкость привлекательный: понятно, почему мне нравилось встречаться с ней, и, вероятно, позвонил я ей по той же причине. Как и прежде, я мог общаться с ней, не чувствуя скованности. Но все это не значило, что я хочу и готов к новым отношениям.