Дважды два

Выступления в театре комедии меня не разочаровали, и хотя один из артистов показался мне немного вульгарным, юмористические миниатюры второго комика, семейного человека, имеющего детей, звучали правдоподобно. Во время спектакля я взял Эмили за руку, и наши пальцы переплелись – это был верх моих мечтаний. Помню, у меня в голове мелькнуло, что это и называется «жизнь» – любовь, смех, дружба и радостные минуты, проведенные с теми, кто тебе дорог.

Я ехал домой, и вчерашний день казался мне немыслимо далеким, словно из другой жизни.

Эмили прислала сообщение, спрашивая, в больнице ли я, и, когда я ответил, что уже дома, пообещала сейчас же приехать.

Она застала меня на диване в доме, где горела лишь одна лампа – в гостиной. Я не смог подняться, услышав, как Эмили стучит в дверь, и она вошла сама.

– Привет. – Она тихо прошла по комнате и села рядом.

– Привет. Извини, что не вышел.

– Ничего. Как Мардж? Как ты?

Не зная, что ответить, я сдавил пальцами переносицу. Больше плакать я не мог.

Она просто прижала меня к себе, и слова нам не понадобились.

Мардж отпустили из больницы в воскресенье. Она была слаба, ее тошнило, но задерживаться в больнице не имело смысла.

Ведь первую дозу яда в нее уже влили.

Я вез Мардж в инвалидном кресле, родители шли следом. Лиз шагала рядом с креслом, прокладывая путь по многолюдным коридорам. На нас никто не обращал внимания.

Снаружи было холодно. Лиз попросила меня по пути в больницу заскочить к ним и захватить куртку для Мардж.

Я открыл двери дома и сунулся в шкаф в прихожей, стараясь найти что-нибудь потеплее. И остановил выбор на длинном пуховике.

Перед тем как мы вышли, Лиз помогла Мардж встать, чтобы надеть куртку. Мардж поморщилась и пошатнулась, но сохранила равновесие. На стоянку Лиз и родители вышли вместе, а потом направились к своим машинам.

– Ненавижу больницы, – сказала Мардж. – В хорошем настроении в больнице я была только один раз – когда родилась Лондон.

– Я тоже, – проговорил я. – Полностью с тобой согласен.

Она застегнула куртку на шее.

– Вывези меня на улицу, хорошо? Просто увези отсюда.

Я выполнил ее просьбу. Холодный ветер пощипывал щеки. Листья с немногочисленных деревьев у стоянки уже облетели, небо казалось свинцовым.

Когда Мардж снова заговорила, ее голос был таким тихим, что я едва расслышал его.

– Мне страшно, Расс.

– Так нечестно.