Появился и человек в штатском – крупная голова, мощные надбровья, приплющенный боксерский нос, крепкая шея, широкие плечи. Он подошел к дверце, за которой сидел Спартак, приткнул к окну развернутое удостоверение – Удальцов Сергей Андреевич, подполковник, Министерство внутренних дел.
Снова менты киллеров в поселке ищут, все никак наиграться не могут. Но в прошлый раз Спартак и Мартын проявили добрую волю, а сегодня у него нет никакого желания терпеть омоновцев у себя под носом. Нужно выйти из машины, объяснить Удальцову, что без санкции на обыск здесь делать нечего.
– Я сейчас, – взглянув на Юлю, сказал он.
– Не ходи! – поймала она его за руку.
– Не бойся, все нормально...
– В чем проблема, командир? – вышел из машины Спартак с выражением досады и усталости на лице."
"Удальцов производил впечатление. Видно, что бывалый мент, матерый. Только поведение у него какое-то несолидное. Он нервно оттолкнул Спартака, открыл дверцу и с каким-то нездоровым возбуждением потянулся за его женой. Схватил Юлю за руку и, чуть не вывихнув ей запястье, вытащил из машины.
– Попалась, сука!
– Кто сука? – ошалел от такой наглости Спартак.
Нельзя связываться с ментами, неблагодарное это дело. Выгоды никакой, зато проблем не оберешься... Все это Спартак понимал умом. Но душа взбунтовалась так, что крыша совсем поехала. А подполковник под рукой, и челюсть его уже на прицеле.
В нее со всей силы и ударил Спартак. Как того требовала душа. Но Удальцов уловил момент удара, попытался уйти от него, да только прыти не хватило.
Спартак метил в челюсть, а попал по виску. Что-то хрустнуло под пальцами, хлюпнуло, и подполковник безжизненно рухнул наземь, выпустив из своих цепких рук Юлю.
– Эй, да он его убил! – крикнул кто-то.
– На землю! Мордой вниз!
Омоновцы не стали дожидаться, когда Спартак ляжет. Вслед за командой последовал удар по ногам, затем – по почкам.
Его бросили на землю, скрутили за спиной руки и защелкнули на них стальные браслеты. Сбили с ног и его телохранителей. Охранник у контрольно-пропускного пункта метался, как олень в горящем лесу, куда-то звонил, но сейчас никто уже не мог помочь Спартаку.
– Живой? – спросил чей-то голос.
– Да вроде... Пульс есть... Дыхание тоже...
– «Скорую» вызывай!
Спартак с трудом понял, что говорят о подполковнике. Хорошо, что он жив, а то за убийство мента можно лет на пятнадцать загреметь, да еще без права на условно-досрочное освобождение. Но ведь и за нанесение тяжких телесных увечий можно схлопотать солидный срок.
