И меня очень бесит, когда люди начинают отнекиваться, и их ещё и уговаривать приходится принять подарок.
— Плед из машины принесут сейчас, — взглядом указал я на голый живот Алины, и, выслушав очередную порцию благодарностей Семёна, пошёл к автомобилям Самоцветовых.
Четверо людей до сих пор сидели внутри тонированного внедорожника. Что ж, послушаем, что мне скажут.
Глава 5
— Здравствуй, Александр, рада тебя видеть, — с добродушной улыбкой поздоровалась со мной графиня Самоцветова, когда я залез в огромный бронированный внедорожник и уселся напротив неё.
— Доброй ночи, Айседора Ивановна, Марфа, Тихон, Николай, — поочерёдно поздоровался я со всеми присутствующими.
И замолчал. Сижу, улыбаюсь. Графиня тоже улыбается мне в ответ, в то время как её камеристка, по обыкновению своему, напоминает нахохлившуюся курицу.
— Вижу, мальчик, ты не удивлён меня сегодня видеть. Эх, как обычно, тебя ничем не удивишь! — спустя несколько секунд изрекла Самоцветова. — Ну или ты отлично умеешь держать лицо. И то и другое — отличное качество для аристократа.
— Вот только я не аристократ, — легко произнёс я, внимательно наблюдая за её реакцией.
— Но стремишься им стать, — не поведя бровью, произнесла Самоцветова. — И станешь им, если не сложишь голову раньше.
А затем женщина, не поворачиваясь, властно проговорила:
— Тихон, Николай, оставьте нас.
Ратники с достоинством поклонились и вышли из машины. В момент, когда дверь была открыта, я услышал вой приближающихся сирен.
— Полиция уже близко, — ровным тоном отметил я, глядя на закрывшуюся дверь.
— И не только полиция. Пожарная, скорая — все скоро будут здесь, — в тон мне продолжила Самоцветова.
— И жандармы…
— И жандармы, — кивком подтвердила Айседора Ивановна.
Графиня снова замолчала, невозмутимо глядя на меня своими умными карими глазами. Интересно, кто из нас изучает друг друга больше — я её или она меня?
В любом случае, времени у нас мало.
— Подполковник Бородин? — решил уточнить я.
— Именно он, — проговорила Самоцветова, а затем улыбнулась краешком губ и произнесла: — Когда я ему позвонила, он ворчал, что снова приходится оставлять жену и новорождённого сына посреди ночи.
— Полагаю, ворчал он только для видимости, — усмехнулся я.
Графиня удивлённо уставилась на меня.
— Что? — хмыкнул я, выстраивая в голове дальнейший диалог.
— Для восемнадцатилетнего юноши ты отлично понимаешь все прелести жизни начинающего родителя. Надеюсь, это ты такой уникум и сериалов каких-нибудь насмотрелся.
