Оба собутыльника недоуменно уставились на меня.
— Слышь, Сашок, у тебя же к технике талант, зачем его в землю зарываешь? — наконец, спросил Ефремыч. — Неужели в школу пойдешь учителем работать? Не смеши людей!
— Пойду, и все, — сообщил я и уронил голову на стол.
Дальнейшие события в моей голове не задержались, Вроде бы меня осторожно вывели под руки и загрузили в газик, который я водил два года.
Очнулся я на лежаке в знакомом гараже ДОСААФа, во рту было сухо, в глазах темно. Глянув на часы, я обнаружил, что время около семи вечера.
— Это я хорошо погулял, — подумалось мне. Встав, я пошел к бачку с водой и выпил сразу стакана три.
— Ну, что очухался? — ворвался в гараж Ефремыч. — Ты уж нас стариков прости, не подумали, что доза для тебя многовата. Может, примешь еще грамм пятьдесят. Хоть в себя придешь немного.
— Нет, спасибо, — просипел я пересохшим горлом. — Я лучше так, без водки. Мне домой надо идти и так маман по приходу даст шороху.
Пока шел домой, немного пришел в себя. Поэтому смог вполне связно объяснить, где был и что делал, естественно не сообщая полной правды.
Конечно, мама заметила выхлоп, но, видимо, не решилась портить сегодняшний день скандалом.
Когда я сообщил, что планирую поступать в пединститут, энтузиазма не выразили оба родителя.
— Что-то тебя, Сашкец, в не ту степь прет, — высказался отец. — Не тот ты человек, чтобы детишек уму-разуму учить.
— И зарплата у учителей небольшая, — сказала мама. — Может,
подумаешь насчет промышленного и гражданского строительства.
Но я уже закусил удила.
— Нет, все решено, завтра пойду записываться на подготовительные курсы, — услышали родители мой ответ.
Но, как бы то ни было, мама осталась довольна, единственный сын все же получит высшее образование.
Вечер у нас прошел в доверительной, дружественной обстановке, как сообщили бы наши СМИ.
Мамины истерики по поводу ранения прошли еще в прошлом году, поэтому она только вздохнула, когда я снял рубашку и в майке уселся за стол.
— Не болит, — спросила она, пустив слезу и проведя рукой по хорошо видимому шву.
— Да, нет, не болит, отмахнулся я. — Все в порядке, не переживай.
— Как это не переживай? — взмутилась мама. — Еще как переживаю, убила бы тебя насмерть, паршивца такого!
— И где логика, — хмыкнул я, — в армии не убили, теперь ты сама хочешь это сделать.
Мама собралась поговорить по этому поводу, и по множеству других, но отец вовремя прервал ее фонтан красноречия.
— Марина, ты кого учишь, подумай головой, — укоризненно сказал он.
