— Здравствуйте Валерий Георгиевич, — вы к нам с проверкой, или посидеть, отдохнуть? — пролепетала она, с тревогой оглядывая Эльштейна.
— Успокойся, Марина, — сообщил Незванцев, — мы зашли
просто посидеть, пообщаться, найди нам уютный уголок, пожалуйста.
Администратор провела нас через два зала и открыла неприметную дверь, за ней находился зальчик, о котором в прошлой жизни я и не подозревал.
Не успели мы усесться на массивные деревянные сиденья, как тут же перед нами нарисовался молодой паренек с блокнотом в руках и поинтересовался, что мы будем заказывать.
Снова Незванцев взял на себя инициативу, и мы только слушали слова копченый сиг, палтус, клюквенный морс, селедка под шубой, калитки, водка Петровская, свинина в горшочках со сморчками.
— Эй, Валера, — попытался его остановить Иосиф. — Остановись, нас всего трое.
— Ничего, под водочку, все уйдет за милую душу, — ответил тот и продолжал диктовать.
И он оказался прав. Когда мы приступили к второй бутылке на столе оставались жалкие остатки пиршества.
Всего копченого сига сожрал Иосиф, после чего, вытерев жир, авторитетно заявил, что севрюги, балыки, миноги, и прочие рыбные деликатесы бледнеют перед глубинным карельским сигом.
О работе мы не говорили. Зато оба моих собеседника опять во всю принялись критиковать мое решение поступить в пединститут.
— Слушай, Саша!- в один момент воскликнул Эльштейн. — Почему бы тебе не поступить еще на заочный факультет в институт советской торговли. Там не сможет учиться только полный идиот.
Связи у меня в нем нормальные, Получишь второе высшее образование, как у Незванцева, к примеру,и будешь работать барменом с двумя высшими образованиями.
Оба старших товарища заржали пьяным смехом, хлопая меня по плечам
Я смеялся вместе с ними, голова уже работала не очень хорошо, но все же мысль о том, что неплохо попробовать такой вариант, крючком засела в голове. Она так ее и не покидала, пока я шел пешком домой, чтобы хоть немного протрезветь."
"Дома меня дожидалась мама, чтобы сообщить о трех звонках Жени, жаждущей со мной поговорить.
Но так, как время было около одиннадцати, перезванивать я не стал. Молча выслушал мамины упреки и прочие слова типа того, что в если ближайшее время не пересмотрю свои взгляды на жизнь, то стану хроником, сопьюсь и закончу свою жизнь в канаве под забором. Так мама объединила эти два места, когда я попросил уточнить, в каком из этих двух мест я все-таки помру, в канаве или под забором.
